Banner

Записки помбура: Тува – это маленькая Италия

У каждого из нас есть к чему-либо свое особенное пристрастие: один больше всего любит ковыряться на дачных грядках, другого хлебом не корми – дай пузырек раздавить, а третьего за уши от компьютера не оттащишь. Ну а я в этой жизни больше всего, однако, люблю Ее Величество Дорогу в любом ее проявлении, разве только перелеты на самолетах пошли бы в пим дырявый. В самолетах ничем ведь особо не полюбуешься и ничего не успеешь толком ощутить кроме забившегося в укромный уголок души животного страха.

Дорога – это даже не песня, а приятная уху симфония. Это настоящая свобода, которую и завоевывать-то не надо. Конечно, если это дорога не на урановые рудники. Хотя и в столь неблаговидные места, если подумать, дорога также является некоторой отдушиной. Кто-то, быть может, и устает от дороги, а меня в путешествии всегда охватывает чувство бескрайней беспечности, безудержной радости, необъяснимого волнующего спокойствия. Волнующее спокойствие – такой вот милый парадоксик.

Хочешь, прыгай на полку и засыпай, хочешь, книжку безмерно читай, хочешь, у проводницы проси горячий чай, – главное, мозг твой никто и ничто не клюет, и это похоже на рай. А если поехал в командировку, да еще и в неведомые края, то вообще бежать впереди поезда хочется. Командировка-то ведь чем хороша: ты своего рода путешествие совершаешь, и тебе же еще на это денежное пособие выдают. А взять, к примеру, командировочный рубль. Он ведь, друзья, по особому душу греет: подмигивает, в глаза ласково так заглядывает, повизгивает и даже похрюкивает порой. Будет время, и я в его честь накатаю поэмку, а пока пришел лишь экспромт:

Зима споткнулась и пошла на убыль.
Пыхтит еще, морозцами трещит.
Командировочный в моем кармане рубль,
Свободу чуя, радостью звенит
Необычайной…

Конечно же, дорогу в славную республику Тыва (или Тува, говорят, так и так правильно) не сравнить с дорогой к Черному морю. Хоть за рулем был все тот же надежный Валера, но к морю мы с ним летали на легкой «Газельке», и погодка тогда была, что называется, каждый кустик ночевать пустит. А на сей раз предстояло коптить несколько суток на осторожном «Газончике», на высоких худосочных колесиках, за окошками которого все в снегах и незыблемой дымке. И ехали мы в неведомый край не отдыхать, а работать на неизвестно какой срок – проводить изыскания для строительства железной дороги «Кызыл – Курагино». До ушей уже докатилось, что коренному населению эта дорога не просто нафиг не нужна, а оно видит в ней явное зло для своей древней, не испохабленной цивилизацией земли. Говорят, что на всем земном шаре осталось всего несколько мест с первозданной девственной природой, одно из них – Тува. В конторе предупредили: в селе Ээрбек, неподалеку от которого нам предстояло разворачивать работы, местные жители уже на крови поклялись, что будут отстреливать всякого «пришельца», будь он хоть духом святым, хоть помбуром самим.

Грело душу лишь то, что кто-то ляпнул со знанием дела, будто Тува – это маленькая Италия.

Леденцы лопаются во рту

До Новосибирска дорога такая, что водительская баранка в руках поет. Бетоночка без сучка, без задоринки, дай Бог тому, кто ее строил, долгих лет жизни. Села, правда, по большей части какие-то грустные… выглядывают из камышей и рогоза. Одно даже вроде так и называется Неудачино. Но народ духом еще не пал, пытается развивать мелкий придорожный бизнес. В Чанах торгуют мехами и рыбой, где-то пытаются медком подсластить вашу жизнь. И все это тянет попробовать. Красоты не хочется пропустить, душа клокочет и пьет эту жизнь взахлеб, и забываешь про затекшие ноги и головную боль.

Темнеет рано, чувствуется уже дыхание сибирского мегаполиса – Новосибирска. Только что мелькали в лучах уходящего солнца золотистые сосны и вот уже не понять, откуда выпрыгнула луна. Будто в сугробы, ныряем в густые туманы озер и приобских стариц. На первый ночлег остановились в Машково. Отель неказистый, но цены… В тусклом его коридоре разглядел единственное яркое пятно – цветную до невозможности карту Российской федерации, радостно воскликнул:

– О! Так это ж моя Родина!

Добротные тетки из тутошнего же кафе чуть не полопались от смеха.

В нумерах погуливает ветер, хранительница казенного очага принесла обогреватель, назвав его «ветродуйкой». Валера промолвил: «Померзнут яйца и колбаса». Имелось в виду, что не стоит оставлять эти продукты, любезно приготовленные его женушкой в дорогу, в машине, и поэтому мы в кафе не идем, а кушаем под свистящий шепот «ветродуйки» прямо на неказистых кроватях. Тело стонет, кости ноют – они будут рады и этим постелям.

Вкусив пищи насущной, Валера убежал приготовить машину ко сну, а я с тихой радостью (или грустью) стал осматривать это временное пристанище. Особо отметил, в трехместном номере в шкафчике строго трое плечиков для одежды. На тумбочке обнаружил бумажку со словом: «Не беспокоить». Видимо, чтобы один из посетителей или, сговорившись, они все вместе вывешивали это подобие таблички за дверь, когда не желают, чтобы их беспокоили. Да о каком беспокойстве здесь может идти речь: заплати наперед и хоть помирай в нумерах энтих, никто и месяц к тебе не будет заглядывать. Однако при жиденьком свете одинокой лампочки, при «ветродуйке», излучающей запах пластмассы (как бы не перетрудилась и посреди ночи не вспыхнула), при изношенных простынях и неизведанности, что тебя ждет впереди, ощущение извечно дорожного беспокойства все же копошилось в груди. Но отступать некуда. Вскоре мы бухнулись на скрипучие кровати, почти не раздеваясь, и, свернувшись калачиком, захрапели.

Утро. Торжественный хвойный лес. Валера, видимо, не с той ноги встал, недовольно бурчит:

– Дремучий лес, что в нем торжественного.

Леденцы за ночь в кабине так околели от холода, что, попадая в рот, сразу же лопались. Стекло, зеркала заднего вида – все в куржаке. Едешь то в хвойном тоннеле, то вдруг вместе с солнцем выскакиваешь в необозримые просторы. За окном пролетают милые глазу названия: речка Анюшка, кафе «В гостях у Сереги» (меня, если помните, Серегой зовут). Всего лишь каких-то 1700 км, согласно дорожным указателям, и ты на месте гибели Колчака, в Иркутске. А где-то уже на подходе и знаменитый Кузбасс. Душа замирает от всех этих видений и ощущений.

В самом морозном городе лучшие в мире помидоры

В столице шахтеров Кемерово у меня екнуло в груди. Даже на картинках ни разу не видел этого города, но испытываю необъяснимую тягу, люблю его. То ли в прошлой жизни был кочегаром, то ли в утробе матери еще почувствовал в себе шахтерскую жилку, но есть у меня с ним какая-то природно-родственная связь. Упругий, скуластенький город. На самом въезде выставлены на продажу гиганты БелАЗы: покупай – не хочу. Я хотел, но не купил.

За городом остропикие ели на могучих лапах держат сугробы снега, как в родном Тобольске. За поворотом лежит на обочине завернутый набок бензовоз, еще чуть-чуть и улетел бы в глубокий распадок. Вдалеке шахта «Владимирская». Строгая, а иными шахты ведь и не могут быть: на них нередко погибают люди.

Асфальт вскоре стал зеленоватым и я было испугался: не глюки ли начались в виде травки, которая средь зимы сквозь дорожное покрытие пробивается. Этот жизнерадостный асфальт и привел вскоре нас в неказистый городок Мариинск. Город этот славен не Мариинским театром, как я, бестолочь, раньше думал, а женской колонией и ликеро-водочным заводом, что отметил нынче три единички – 111 лет.

Попадались населенные пункты вообще непонятных названий: Итат, Кубитет. Но живут в них вовсе не инопланетяне, а такие же люди. В придорожном кафе одного из них чуть в сторонке от кассы объявление, будто девица красная, скромно опустившая реснички: «Уютный ночлег. ДВУХМЕСТНЫЙ. 4 часа – 500 руб., 12 часов – 700 руб., 24 часа – 900 руб.» «Ах, как завлекают», – только и подумал я.

Солнце угасает мгновенно. Еще один день отошел в мир иной. Уже и Ачинск заблестел огнями. Заводские трубы, рукотворная могучая гора, чувствуется металлургический размах, даже луна здесь кажется алюминиевой. И вновь придорожная гостинка. С застоялым душком – запах тоски и одиночества. Но утром гостинка оживает, наливается гулом и топотом.

Название красноярского город Ужур переводится как яма. И действительно, не город, а яма какая-то, больше на деревню похожий. В нем мы чуть не задавили щенка и умудрились потерять в трех соснах федеральную трассу М-53. Но зато видели зимнюю радугу и как солнце тугое выкатывается из-за горы.

Предгорья по-своему интересны. Все чаще стали попадаться курганы, обрамленные стоячими камнями, видимо, древние могилы. Да и современные кладбища необычны: вместо памятников настроены чуть ли не мавзолеи типа Тадж-Махала. Чаще стали попадаться кони. Стоят в снегу, грустные и обросшие снежной бахромой и не фыркают. Однако один из них в свое время, видимо, все же фыркал и скорей всего это в его честь назвали поселок Фыркал-1. Господи, чего только не встретишь в российских названиях. Кажется, мы ехали уже по Хакасии.

Енисей в скалистых берегах поражает. Не река, а настоящий мужик. Абакан, столица Хакасии, – весьма аккуратный городок. Вспомнилось, с детства меня с ним связывала тушенка с мордой коровьей на жестяной банке. Тушенку здесь делают до сих пор. Мне ею еще предстоит обожраться в тувинских горах. Корова на банке, вроде, не изменилась, но содержимое банки стало пожиже, а сама банка пустее, видимо, поистрепались советские традиции в приготовлении даже этого продукта.

Неподалеку от Абакана Минусинск. Теперь знаю, почему он так называется, сам догадался. Пока ехали до него, по всей дороге температура была в среднем около минус 20 градусов, как только заехали в Минусинск, будто в северный полюс провалились. Уши под шапкой сворачивались в козью ножку. Пока тридцать шагов бежал из магазина, ну, захотелось мне витаминов, два почерневших банана превратились в ледышки (кстати, за две эти «мумии» отдал 50 рублей), а руки норовили выпрыгнуть из перчаток, запрыгнуть в штаны и греть, греть, греть себя и все, что еще осталось в штанах. Думал, глаза выпрыгнут из черепной коробки.

Город добротных домиков и коттеджей. Говорят, что они выросли здесь сравнительно недавно, когда некоторые славянские лица, после конфликтов с нелучшими представителями местного населения в Туве, якобы, упорхнули и укоренились в Минусинске. Судя по коттеджикам, неплохо устроились братья-славяне.

Владимир Ленин в ссылке был в санатории

На ночлег поселились в какой-то берлоге на краю города. Вход в нумера прямо с улицы, двери все обросли льдом, ворохами снега. Нумера пахнут сауной. Все, даже потолки, деревянное, могучее, я бы сказал, дубовое. Мохнатые толстенные ковры от холода не спасают. На стенах висят картины каких-то рубенсовских обнаженных дев (этого еще не хватало для полного счастья). Кажется, даже они поеживаются от холода.

Наутро дубак вообще стал невыносим. Мужики долбятся с машинами, заскакивают периодически в гостинку, кряхтят, тяжело дышат, охают. У меня уже поскрипывает голос, нос подзаложен, кости похрустывают. Валера более двух часов отогревал свой «Газончик», весь пропах горючим, едва выдохнул: «Соляра – говно!» и смачно затянулся сигаретой. Вчера он бросал курить, но как тут бросишь. Рулевое так и не отогрелось, руль едва поворачивался. Только выехали из Минусинска, опять двадцать пять – вполне терпимая температура. А еще говорят, что в Минусинске самые звездатые томаты выращивают. Тут бы свои помидоры не отморозить… Труба минусинской ТЭЦ мощно выкручивала из себя дым, будто в ней сидело сразу сто джиннов.

Проехали Шушенское. Тут же стоит указатель какого-то хорошего санатория. Прикинулся дурачком и невинно обратился к Валере:

– Историки утверждают, что Ленин в Шушенское в ссылку был сослан, а он оказывается в санаторий отдыхать ездил.

Валеру перекосило:

– Да все они…

Вскоре дорога завиляла хвостом. Солнце запрыгало из стороны в сторону. Деревушки пошли все реже, утопают в снегу – одни дымы торчат. В них уже ничего не продавали, кроме веников банных, видимо, жители здешние думают, что мы в баню поехали. Хотя как знать… Предчувствие подсказывало, близко настоящие горы.

Саяны, быть может, не лучшие в мире горы, но говорить о горах… Лично у меня нет слов. Уши закладывает, глаза слепит: вот-вот выгорят, но все равно от восторга захватывает дух. Расстояния реально не воспринимаются, долины плавают в облаках, дальние ели словно спички, карабкаются по склонам как букашечки. При близком рассмотрении ели, даже маленькие, суровы, ведь вскормлены камнем. Словно мусульманские дети. Горы, видимо, с детства всё и вся вскармливают «суровью».

Отвесная скала вызывает трепет. Не забыли поставить знак, что возможен камнепад. Несколько раз пересекли горную речку Буйбу. Буйба, Арадан, Танзыбей – одни названия, что удары кувалдой по голове. Озеро Ойское, видимо, тот, кто первый в него вошел, обалдев от красоты или от холода, невольно произнес: «Ой!» Какие-то огромные мощные птицы. В голове с ужасом промелькнуло: «Господи, кого они здесь едят? Им же нас с Валерой только на пару жевков». Правда, на уровне облаков и я себя немножко почувствовал орлом.

Умирающее солнце в глазах тувинца

Глубоко внизу утягивалась в бесконечность тонкая нитка дороги. Там неведомая долина Царей. Там, у поселка Шевелиг, пост ГИБДД, где проезжать надо со скоростью черепахи. Вот они – первые тувинцы в национальных одеждах гаишников. Круглолицые, словно луны, велели открыть наш «домик на колесиках». Искренне удивлялись: «Ой, и спать можно? И мыться, и кушать готовить? А лыжи зачем?» Для нашего брата изыскателя везли несколько десятков пар охотничьих лыж. Наверное, при желании можно было узреть в этом криминал. Как никак лыжи – удобное транспортное средство в горных условиях. Вдруг мы в Монголию будем бегать на них? Мы ведь – ребята ушлые, все могём. Пошутил:

– К сочинской Олимпиаде готовимся, вот, едем к вам тренироваться.

Шутку сотрудники оценили, не взяли ни рубля, только спросили, нет ли у нас полевой сумки типа планшета. Уж слишком любятся им эти планшеты. К сожалению, у нас с Валерой их не было.

Еще пара часов и с вечерними лучами солнца мы въезжаем в окутанную зимней тревожной мглой и угольной дымкой столицу Тувинской республики. Кызыл нас встречает останками и руинами советских промышленных предприятий. Мрачные заборы с надписями типа: «Слава КПСС» и «Вперед, к коммунизму», мертвые корпуса с горкообразными шахтами для транспортеров. Грешным делом подумалось: «А ведь в неплохие горки для катаний на санках можно перепрофилировать эти наклонные коридоры-тоннели. Может по всей стране подобные умершие предприятия для детей в диснейленды начать превращать?»

Веселье весельем, но в душу закрадывалась прохлада. Темнело стремительно, в голове стали всплывать наказы руководства: «После восьми вечера на улицу не высовывать носа! По одному не сметь нигде шариться! Местная молодежь ходит с тесаками, с которыми обращается умело. В пять секунд разделают, как баранов!» Руководство, может, и перегибает чуть палку, но его можно понять: отсылая к черту на кулички, оно естественно за нас беспокоится.

Машину по договоренности ставили в какой-то гараж, якобы теплый, но наутро Валера матерился, что в этом «теплом» гараже только покойников свежими хранить. Возле сторожки свора собак. Местный Шарик норовил с местным Тузиком произвести действия сексуального характера, при этом косо поглядывая на нас с Валерой. Навстречу вышел на согнутых ножках старый тувинец. Беззубый, с прожженным лицом, на котором застыла улыбка. Он открывал огромные ворота, и я успел глубже заглянуть ему в лицо. В бездонных глазах с карим отливом таинственным огоньком блеснул луч закатного тувинского солнца. Казалось, в этих, будто угасающих, глазах само солнце умирает навечно. Наверное, до конца дней своих не забуду этого взгляда.

О начале приключений помбура читайте в предыдущих колонках. Продолжение следует.

Комментарии

Колонки этого автора

Деревеньки под Питером бедные, но земля дорогая
1
Записки помбура: фирма трещину дала
0
Записки помбура: На лицо ужасные, добрые внутри...
1
Записки помбура: О, Петербург! О! Дивный сон...
0
Не было бы счастья, да несчастье помогло
0
Записки помбура: омский след
0
Записки помбура: в тувинских песнях – горный ветер
0
Записки помбура: город-сад
0
Записки помбура: Здесь президент кувалдою махал
0
Записки помбура: Русский тувинец
0
Записки помбура: Это содрогнулась земля
0
Записки помбура: судьба меня связала с Примадонной
0
Записки помбура: вот так я стал артиллеристом
0
Записки помбура: Васю чуть не убило
0
Записки помбура: стая матерых волков
2
Записки помбура: Михалыч
0
Записки помбура: От такой жизни петь хочется
0
Записки помбура: Мне снились круглые гробы
0
Записки помбура: Город маленький, бедный и опасный
0
Записки помбура: в ожидании первой командировки
0
Записки помбура
3
За капустой в космос, или Как во мне проснулся студент
4
Новогодние выкрутасы
8
Бог мой
7
Тоска сродни пустынному ветру…
4
Как я «таджиком» работал
11
Как Лариса Ивановна с Лилией Николаевной бодались
0
Может, мы обидели кого-то зря?
12