Что я прочел на прошлой неделе: мусорные кучи

15 сентября 2012 г. Солнечным вечером, сидя на веранде кафе и отгоняя ос от кружки пива, вспомнил, как на одной из лекций, в прошлом семестре, мы обсуждали со студентами антропологию мусора. В воздухе была разлита осенняя грусть, палые листья весело бежали в никуда, в забвение, где тот прошлый семестр?

Если быть точным, то вот эту статью обсуждали, написанную социологами из Санкт-Петербурга. В статье утверждается, что горожане и сельские жители относятся к бытовому мусору очень по-разному. Некоторые наблюдения авторов пришлись всем по вкусу. В частности, пассаж про типичные для городского быта непрозрачные пакеты, в которые мы стараемся упрятать ошметки и хвостики своей частной жизни. В итоге студенты, вдоволь повеселясь, вынесли по поводу текста неутешительный вердикт, сказали, выводы импрессионистические, а выборка нерепрезентативна.

Поскольку темой нашего обсуждения был не мусор как таковой, а то, как нужно писать научные антропологические статьи, под рукой у меня тогда не оказалось книжки Уильяма Ратье, а жаль. Этот американский ученый в 1970-x годах придумал применять классические методы археологии к мусорным залежам, которые оставляет на задворках своих мегаполисов современный homo sapiens. Потрясать его монографией с кафедры было бы очень уместно. Эх, где тот прошлый семестр? Вот теперь, с запозданием, я эту книгу раздобыл, почитал на досуге, и отправляю в проволочный космос разные вещи, там напечатанные, в моем вольном пересказе.

16 сентября 2012 г. Написанная Уильямом Ратье и Калленом Мерфи книга «Археология мусора» была издана в Нью-Йорке в 1992 году и подводила итоги раскопок, которые аризонский антрополог с командой единомышленников двадцать лет вел на свалках и в мусорных контейнерах разных штатов.

«Мусорный проект» – так называют себя эти ученые разных специальностей, как гуманитарии, так и естественники, сплотившиеся в 1973 году вокруг исследований сокровенных отбросов человеческого бытия. «Мусорный проект» родился из занятий обычной археологией. В представлении обывателя археология – это раскопки прекрасных храмов и таинственных усыпальниц, однако люди осведомленные понимают, что гораздо чаще археологам приходится копать древние помойки. И они отнюдь не благоухают. В книге цитируются воспоминания одного итальянца, исследовавшего в 1884 году древнеримскую свалку. Его рабочим приходилось то и дело отдыхать: даже спустя двадцать веков вонь стояла невыносимая!

Мусор – это цивилизация, рассеянная в миллиардах фрагментов. Именно потому, что человеческая история немыслима без мусора, пишут Ратье и Мерфи, мы и должны его изучать. Археология мусора – это прежде всего отрасль критической археологии, которая призвана проверять и, если это необходимо, опровергать расхожие представления человечества о себе самом и своей истории. Мы привыкли думать, что афинский Парфенон всегда был ослепительно белым, однако историки знают, что в древности он был ярко раскрашен. Мы думаем, что знаем о мусоре все, однако мы ошибаемся.

17 сентября 2012 г. Итак, критическая мусорная археология. Вооружась огромным массивом собранных данных (результаты двадцати лет полевой работы на свалках и в жилых кварталах, сотни типов пищевого мусора, классификация колечек от алюминиевых банок и т.д.) авторы предложили по новому взглянуть на стереотипы, существующие в голове современного американца, весьма озабоченного проблемами окружающей среды. Как выясняется, чиновники, журналисты и простые неравнодушные обыватели, рассуждая об экологических проблемах, связанных с бытовым мусором, чаще всего оперируют мифами, основанными на эмоциях и приблизительных подсчетах.

Вот некоторые из распространённых американских (только ли американских?) предубеждений, а также то, что по этому поводу говорят в своей книге уважаемые гарбологи (от англ. Garbage – мусор).

Мы – невиданное в истории «мусорное общество». Бытового мусора очень много, и объем его с каждым годом растет. По разным оценкам, средний американец поставляет на помойку от одного до почти четырех килограммов мусора в день. Однако, заключают авторы книги, этот средний объем отличается постоянством и почти не меняется на протяжении десятилетий. Да, населения становится больше, и в целом объем мусорного потока растет, но отдельный человек, по крайней мере за годы наблюдений «Мусорного проекта», не стал производить мусора больше. Кроме того, подсчитано, что если существующие объемы производства мусора сохранятся, то весь американский мусор за следующую тысячу лет можно будет уместить на свалке в 36,5 м глубиной и площадью в 114 кв.км. Это менее 0,1% поверхности США.

Обеспеченные люди больше мусорят. Скорее, нет, утверждают авторы: в связи с тем, что бедные слои населения предпочитают небольшие упаковки, мусора от них остается больше.

В эпоху дефицита некоторых вещей не сыщешь даже в мусорных баках. Наблюдая за мусорными контейнерами в жилых кварталах Тусона, штат Аризона, «Мусорный проект» открыл некоторые парадоксы, связанные с так называемым кризисным потреблением. Когда в 1973 году американское животноводство поразил кризис, в связи с которым резко сократились объемы продаваемой говядины, в мусорных баках она стала появляться в три раза чаще обычного. Оказалось, что люди, напуганные телевизором, стали покупать говядину про запас, хотя не были готовы ни хранить, ни потреблять такое количество. Похожая вещь имела место, когда в Аризоне подорожал местный сахар. Жители штата стали покупать дешевый сахар за соседней границей, в Мексике, да побольше, побольше. Вскоре в мусорных баках появился мексиканский сахар. Увидав это, гарбологи сформулировали основной принцип пищевого мусора: «Чем более постоянен ваш рацион, тем меньше мусора вы выбрасываете. Когда рацион меняется, мусора становится больше».

В полнолуние люди больше выпивают (американское суеверие). Нет, зато больше выпивают в день зарплаты.

Самым массовым компонентом домашнего мусора являются упаковки от фаст-фуда, одноразовая посуда из полистирола и одноразовые подгузники. Эти артефакты отлично подходят на роль экологических козлов отпущения, но среди 14 тонн мусора, просеянного учеными, они насобирали только 45 килограмм ланч-боксов, контейнеров и прочих пакетиков, происходящих из заведений быстрого питания. Вышеуказанные три вида товаров составляют лишь 3% веса всего исследованного мусора. Подгузники (их менее 1%), пишет Ратье, играют в одной лиге с зубочистками и кассовыми чеками. Массовость пластика тоже преувеличена – его в обычной свалке меньше 16%. Гораздо опаснее для экологии те, кто чаще всего кричит о «мусорном кризисе» и экологических проблемах – бумажные газеты. Годовая подшивка газеты «New York Times» весит 236 кг. Это масса 12480 алюминиевых банок или 48793 упаковок «Биг Мака». Старая бумага составляет более 40% объема мусора, хранящегося на средней свалке. Кроме того, важную долю объема свалок занимают отходы заботливого домашнего благоустройства, строительный мусор и т.п. – почти 12 %.

В глубине свалок все гниет и разлагается. Свалки – это совсем не компостные кучи, а скорее, исполинские хранилища мумий. «Мусорный проект» пять лет специально занимался раскопками свалок. С девяти полигонов хранения твердых бытовых отходов по всей стране, от Флориды до Калифорнии, было получено 206 образцов из 56 раскопов и множества шурфов. Как именно производились раскопки на свалках, можно посмотреть на Youtube. Оказалось, что по своему составу и, так сказать, внутренним условиям все эти кучи мусора совсем не отличаются. Мусор почти не разлагается. Пятнадцатилетний стейк выглядит не хуже Рамзеса II, хотя его никто специально не бальзамирует. В этих условиях ухищрения вроде разлагающегося пластика оказываются неэффективны. Такому пластику нужен солнечный свет, а на свалках с ним туго.

Вторичная переработка мусора – это отличный выход! Мы можем собирать в специальные контейнеры алюминий, стекло и пластик, но они составляют довольно небольшую часть объема обычной свалки (порядка 18%). Макулатура, которая является главной проблемой, как известно, активно перерабатывается, но ее слишком много, чтобы таким образом с ней справиться. Переработка отходов, к сожалению, не панацея. Важно об этом помнить, и не впадать в коллективное безумие, заслоняющее настоящие проблемы, пути решения которых не столь очевидны. Ратье здесь вспоминает Советский Союз с его любовью к сбору утильсырья на фоне дефицита элементарных товаров.

P.S. Достаточно. Вот еще про Билла Ратье и его мусорную антропологию, в журнале «Эсквайр».

Комментарии

Колонки этого автора

Я знаю будущее, и оно уже началось
0
Что я прочел на прошлой неделе: Атласы ночного света, опавших листьев
1
Что я прочел на прошлой неделе: Исполненные тревоги современные легенды
1
Что я прочел на прошлой неделе: Свирепые трансильванско-тобольские волки
0
Что я прочёл на прошлой неделе: Скрипучие провинциальные тротуары
2
Что я прочёл на прошлой неделе: Необходимые человеку руины
3
Что я прочел на прошлой неделе: тихие повседневные ландшафты
3
Что я прочел на прошлой неделе: продолжительные автомобильные путешествия
6
Что я прочел на прошлой неделе: озаряемые светом странные памятники
5
Что я прочел на прошлой неделе: городские тенистые деревья
6
Что я прочел на прошлой неделе: утраченные горожанами реки
0
Что я прочел на прошлой неделе: рассеянные в пространстве фамилии
0
Что я прочел на прошлой неделе: беседовавшие в феврале птицы
1
Что я прочел на прошлой неделе: ночные периоды
0
Что я прочел на прошлой неделе: зимние монографии
0
Что я прочел на прошлой неделе: прекрасные древние языки
11
Что я прочел на прошлой неделе: зловеще сияющие тыквы
0
Что я прочел на прошлой неделе: региональный подход
2
Что я прочел на прошлой неделе: архитектурные макеты
0
Что я прочел на прошлой неделе: городские стены
0
Что я прочел на прошлой неделе: Башенные часы
6
Что я прочел на прошлой неделе: Уличное освещение
2
Что я прочел на прошлой неделе: оживающие античные статуи
0
Что я прочел на прошлой неделе: Иностранные ученые о Сибири
4
Что я прочел на прошлой неделе: Книжные магазины
5
Что я прочел на прошлой неделе: Пешеходные прогулки
2