Banner

Записки помбура: Русский тувинец

Нетрудно догадаться, что больше всего мужики, которые полтора-два месяца не вылазят из командировки, чаще всего чешут свои языки, конечно же, о прекрасную половину общества.

Помнится, в первые дни геолог Иван категорично заявил: «Нет, что хотите со мной делайте, но в тувинку я никогда не влюблюсь». На что начиненный житейским опытом Михалыч заметил: «Погоди, Ваня, через пару-тройку недель ты перестанешь коситься на местных девчонок, а еще через пару-тройку недель и вообще начнешь на дворовых собак поглядывать с вожделением». И ведь прав оказался: однажды Ваня порог не успел переступить, а уже языком щелкнул: «Мужики, сегодня такую тувиночку в городе видел, до сих пор слюной истекаю!»

Да что там говорить, уж на что я не особый страдалец, а и то, когда в местной газете объявили по весне конкурс на лучшую частушку про масленицу, любовь и все такое прочее, разволновался. Картинка нарисовалась сама собой и вышли частушки, за которые по сей день уши краснеют:

Я достану сковородку,
Стану блинья выпекать.
Позову к себе молодку -
Будем зиму провожать.
А потом сию молодку
Заманю в свою в кровать,
И иную сковородку
Я у ей начну искать…

Однажды вечером подслушал разговор Вани с Михалычем. Михалыч так прямо и сказал: «Необходима баба, без бабы мы в этих горах опухнем». Я лежал на диване с Гоголем в руках (Гоголь — великий писатель и не что иное — Прим. авт.) и подумал с тоской: «Да, баба, однако, уже давно не помешала бы».

Как выяснилось позже Михалыч с Ваней говорил о специальном приспособлении, именуемом среди бурильщиков грубоватым обращением к женщине. Это огромная кувалда весом с полтонны цепляется к бурильному станку и с ее помощью в непокорные грунты (осыпающиеся, размывающиеся водой и в итоге не позволяющие извлечь с определенной глубины необходимый образец — Прим. авт.), впендюривается труба, внутри которой затем и происходит непосредственное бурение. Когда баба всей мощью обрушивается на трубу и по миллиметрику вгоняет ее в непробиваемую горную породу, под ногами, кажется, на многие километры содрогается земля, а грохот стоит такой, будто к уху подошло стадо слонов и одновременно в него гаркнули, а мы при этом радуемся, как блаженные, каждому отвоеванному миллиметру.

Своей бабы у нас почему-то не оказалось, позаимствовали у коллег из кызыльского ТИСИЗа. Похоже, они давно уже ничего в Туве не бурили — в гараже их древняя буровая покоилась в полуразобранном состоянии. Но зато баба у них была отменная: вшестером при помощи лебедки мы едва-едва затащили её на свой КамАЗ.

На правах хозяина на сей раз с нами в горы поехал буровой мастер из ТИСИЗа Николай. Было видно, как он истосковался по своей любимой работе, с любопытством осматривал нашу буровую, а уже на месте приставал к Михалычу с непосредственностью пятилетнего мальчика, увидевшего новую игрушку, позволить ему подергать рычаги. Михалыч позволил, а я опять покрылся от страха инеем: дернет Коля не тот рычажок и на сей раз уже не штанга, а полутонная баба прилетит не в Васино ухо, а в мой лобешник. И будет мне настоящее мужское счастье.

Коля — русский тувинец, размером со снежного человека. Нога у него, не буду преувеличивать, с детскую лыжу. С первой минуты мне показалось, что он запросто может разорвать пальцами гвоздь. Поначалу хранил некую степенность: говорил мало и только по делу. В голых горах невесть откуда, опять же на правах гостеприимного хозяина, приволок несколько сухостоин и развел костер.

На другой день Коля расслабился: стал более разговорчив, глаз заблестел алмазом падишахского перстня. По дороге он периодически доставал из внутреннего кармана плоскую бутылку водки и без всяких занюхиваний отхлебывал по паре глотков. Когда сели обедать, он достал вторую бутылку. Предложил для сугреву нам, но мы изобразили из себя святош, мол, на работе не пьем и он, будто обидевшись, не поморщившись, убулькал в себя половину пузыря. К нашим консервам даже не притронулся.

Чтобы как-то загладить неловкую паузу, обратили внимание на колины, явно местного пошива, ботинки. Они были грубоваты, но показались теплыми, что нас и заинтересовало. Коля расплавился душой, охотно стал объяснять: «Я в тайге палец отморозил, думал, хана ему — никакая обувь не спасала даже от малейшего холода».

Исполин Коля, сидя до этого по-индуски, выдернул из под себя ногу и сорвал с нее бот. Будто тень от тучи набежала — перед нашими взорами предстала умопомрачительных размеров нижняя конечность с указательным, (птьфу ты, на ногах нет указательных пальцев — Прим. авт.) величиной с баклажан. Цвет у пальца тоже был баклажановый и ему лишь в этом башмаке, которые можно достать лишь в одном месте в Кызыле, комфортно как ребеночку в памперсах. Кстати, обедали мы как раз баклажанной икрой.

Водрузив башмак на место, Николай прикончил вторую половину. Некоторое время он продолжал восседать у костра как некий могучий Далай Лама на вершине горы, затем снова захотел порулить нашими рычагами. Но на этот раз Михалыч не позволил и Николай уснул на некоторое время у него на плече. Михалыч так прямо с ним на плече и продолжал работать. Потом Николай, видимо, понял, что мешает, прислонился к буровой и, не взирая на грохот и лязги, стоя, натурально как лось, проспал до конца работы. Удивительный человек — этот русский тувинец Коля.

Приперлась комиссия

Слухи о том, что Васю шмякнуло штангой, докатились и до руководства. Стали ждать специальную комиссию, которая должна была сделать нам некоторые внушения, прочесть внеплановую лекцию по технике безопасности (сейчас это понятие заменено на охрану труда), ну, и вообще, посмотреть начальствующим глазом, как мы тут ковыряемся.

Пришлось невольно готовиться к встрече: сдувать с касок пыль, облачаться в сигнальные жилеты. Нет, я не хочу сказать, что мы плевать хотели на все эти производственные причиндалы, но какой дурак будет напяливать на толстенную шапку производственную каску? Та же беда и с оранжевыми жилетками, их на бурной стройке-то не всегда увидишь, скажите, в диких горах они на кой ляд нужны? Чтобы снайперу удобней целиться было?

Насчет снайпера я, конечно, загнул, нет их в горах тувинских. Но строгие комиссии требуют и мы вынуждены напяливать на себя и каски, и жилеты. Забавно смотрелось: верхняя одежда каждодневно извозюканная мазутом и глиной, зато поверх ее сверкает рождественской новизной жилетка. Этакий луч света в темном царстве.

Все члены комиссии в костюмчиках и при галстучках стояли полукругом неподалеку и наблюдали за нашей работой. Я, как вновь испеченный помбур, волновался, суетился словно наскипидаренный — все пальцы посбивал о железо. Зато Михалыч был невозмутим. То ли работа требовала того, то ли чего удумал старый, но в какой-то момент решил подать в скважину воздух. И подал. Из скважины с бешеной скоростью вылетела мощная струя пыли, песка и мелкого гравия. Члены попробовали отскочить, но было поздновато — струя оказалась ловчее. У всех сразу пропало всякое желание интересоваться работой в полевых условиях. Расселись по машинам и умотали восвояси.

Горная троица

В этот день в горах нас ждало еще одно представление. Утром, покинув одинокое свое жилище, семейство тувинского пастуха уходило в сторону села Ээрбек. Семейство на удивление небольшое: хозяин, его жена и ребенок, хотя казалось, что детей у них должно быть больше. По крайней мере мне виделось раньше не менее двух, бегающих среди скудных навозных куч. Хотя со слепу в горах издалека может что угодно приблазниться.

Так вот, утром они браво, почти шеренгой уходили в поселок, их провожала собака с веселым закрученным в каральку хвостом. Собака по пути между делом облаяла нас, а пастух, видимо, в знак согласия, мира и дружбы между народами помахал нам рукой.

Вечером, когда наши тени на рыжем снегу вытянулись как жерди, троица возвращалась обратно. Уже без собаки, видимо, псинка истосковалась по собачьей любви и ласке и решила на время оставить хозяев и зависнуть в поселке. Шли уже не шеренгой, а вытянувшись в длинную нить с двумя четко обозначенными концами: передний конец — мама с ребенком, сзади медленно волочился, как навьюченный вол с огромной сумкой через палку на плече, глава семейства. Казалось он упирался невидимым рогом в землю и вместо сумки тянул на лямке в гордом бурлацком одиночестве атомный ледокол «Ленин».

Мамашка была как на шарнирах, причудливо подпрыгивала, боясь потерять опору под ногами. В какой-то миг все равно ее потеряла, взмахнула, будто с обеих рук послала нам воздушные поцелуи, и рухнула навзничь. Барахталась в рыхлом снегу, казалось, целую вечность, словно черепаха крутилась на спине своего панциря. Дочка пыталась всеми силенками помочь маме, но сил явно не хватало.

Поравнялся муж, не останавливаясь, на ходу что-то промычал и пошел дальше, уже с другой стороны, растягивать невидимую нить. Дочка, поняв всю тщетность своих детских потуг, поплелась за отцом. Нам, однако, было чуть стыдновато, что лишь любовались картиной, а подняться даме так и не помогли. Но до нее было далековато и вскоре она сама себя выковыряла из снега и вскинулась за родными. На ровном горном плато вся троица смотрелась как на ладошке. Медленно удаляясь, жители гор превращались в точки. И все-таки женщина, даже невольно, всегда остается женщиной: последняя точка, чуялось, играла плавными женственными линиями, колыхалась воздушно.

Михалыч некстати вспомнил про землятресение, когда видел в магазине как селедка, словно живая, подпрыгивала в ведре. За селедочку зацепились языком и пошли развивать тему. Ваня: «С ней бы картошечки горяченькой…» Вася: «А селедочка чтоб с лучком да в подсолнечном масле…» Михалыч: «Лучок еще слегка можно в уксусе вымочить…».

Умеют заразы разворошить не только душу, но и желудок. Потекли слюни и мы в спешном порядке стали сворачивать работу. Бурильные причиндалы будто сами развинчивались и с радостью запрыгивали на борта КамАЗа. В такие минуты особенно остро чувствуешь и понимаешь, что есть настоящее счастье. Когда говорят: утром с радостью на работу, а вечером, уставшие, с нетерпением домой.

Комментарии

Колонки этого автора

Деревеньки под Питером бедные, но земля дорогая
1
Записки помбура: фирма трещину дала
0
Записки помбура: На лицо ужасные, добрые внутри...
1
Записки помбура: О, Петербург! О! Дивный сон...
0
Не было бы счастья, да несчастье помогло
0
Записки помбура: омский след
0
Записки помбура: в тувинских песнях – горный ветер
0
Записки помбура: город-сад
0
Записки помбура: Здесь президент кувалдою махал
0
Записки помбура: Это содрогнулась земля
0
Записки помбура: судьба меня связала с Примадонной
0
Записки помбура: вот так я стал артиллеристом
0
Записки помбура: Васю чуть не убило
0
Записки помбура: стая матерых волков
2
Записки помбура: Михалыч
0
Записки помбура: От такой жизни петь хочется
0
Записки помбура: Мне снились круглые гробы
0
Записки помбура: Город маленький, бедный и опасный
0
Записки помбура: Тува – это маленькая Италия
0
Записки помбура: в ожидании первой командировки
0
Записки помбура
3
За капустой в космос, или Как во мне проснулся студент
4
Новогодние выкрутасы
8
Бог мой
7
Тоска сродни пустынному ветру…
4
Как я «таджиком» работал
11
Как Лариса Ивановна с Лилией Николаевной бодались
0
Может, мы обидели кого-то зря?
12