Banner

По следам Питера Пэна

Этой весной во время урока в одной частной школе журналистики я дала детям задание написать эссе на тему «Я через десять лет». В моей идеальном мире дети должны были ответить на вопрос «Каким будет мир через 10 лет». В итоге я получила с десяток текстов на тему «Почему я не хочу быть взрослым».

Детям от 15 до 18. Разный возраст, разные школы. Но удивительное почти полное единодушие в восприятии взрослого мира. Когда у меня прошел первый шок, мы подробно разбирали каждый пункт: обозначились причины тех или иных заявлений, на какие-то вопросы нашлись ответы. Но в целом их тексты представляли собой примерный срез того, как они видят нас. Конечно, стоит сделать скидку и на юношеский максимализм и на некоторую узость кругозора. Но и принять во внимание то, что дети, особенно в подростковом возрасте и особенно если дело касается взрослых, более или менее умеют называть вещи своими именами. Удивило и то, что список причин, почему быть взрослым то еще счастье, совпадал едва ли не во всех текстах.

Короткий перечень «признаков взросления» выглядит так:

Быть взрослым – невесело

Пятнадцатилетняя В. написала это, подразумевая под серьезностью не ответственность, но скуку. Для нее взрослая жизнь – это в первую очередь отсутствие праздников в том смысле, в котором воспринимает слово «праздник» сама В. Я думаю, в жизни ее семьи (а когда они пишут «взрослые», они имеют ввиду «ближайших взрослых», то есть семью) есть и застолья, и традиционные выезды на шашлыки – но в мире В. это не считается весельем. Чего не хватает? Творчества, полета.

Об отсутствии игры во взрослой жизни сокрушается и пятнадцатилетняя К., подразумевая не домино и твистер и не ролевые игры с переодеванием в эльфов, а ощущение легкости, смешливости, немножко карнавальности в повседневной жизни и в отношениях людей и в их внешнем виде. К. пишет следующее: «Сейчас мне нельзя реализовываться творчески. А когда я стану взрослой, мне это будет уже не надо».

Почему К. не видит возможностей творческой реализации – это вопрос отдельный. Но почему она считает, что творчество не нужно взрослым, – тут ответ более или менее очевиден. Видимо, в среде ее «ближайших взрослых» нет того, что К. посчитала бы творческой реализацией. Она делает оговорку: да, счастливые творческие взрослые существуют. Где-то там, далеко, за горизонтом. Не в ее мире. В обозримом же пространстве ничего подобного не происходит: у взрослых только заботы, тревоги и телевизор. И катастрофически мало смеха.

Быть взрослым означает «работать на нелюбимой работе»

Большинство ребят, писавших эссе, как раз в том возрасте, когда на горизонте начинает маячить ЕГЭ, выбор будущей профессии, поступление в вуз. И здесь они говорят о том, что их личное мнение на тему, чем был они хотели заниматься в будущем, разбивается о родительское «я лучше знаю» и «я хочу тебе добра». Обладающие резервами характера как-то умеют отвоевать свой выбор. Остальные же готовы подчиниться с очевидным осознанием последствий: на скучной нелюбимой работе. Всю жизнь.

Эта точка зрения удивляет еще и тем, что, судя по всему, в жизни вот этих конкретных ребят на данный момент не появилось взрослого из разряда «счастливый профессионал», действительно любящего свою работу. Поэтому выбор нелюбимой профессии погружает их в уныние, но не то чтобы удивляет: все вокруг живут именно так, мир такой.

Вообще выбор профессии для детей – опыт травматический. В том числе и потому, что до 14 лет они считаются неразумными и от них ни в семье, ни в школе не требуют принимать решения, делать выбор, не знакомят с последствиями этого выбора и с ответственностью за него. А после 14 лет вдруг говорят: «Ты уже взрослый! Почему ты не можешь взять и принять решение, которое повлияет на свою твою дальнейшую жизнь?»

Оговорюсь сразу: на свете существуют учителя и родители, которые, что называется, дают ребенку не рыбу, а удочку, и результаты такого воспитания видно за километр. Из толпы сверстников очень сильно выделяются дети, с которыми дома разговаривают не только на тему уроков и оценок и которых на уроках литературы учат не только пересказывать произведения. К сожалению, в процентном соотношении их не так уж много.

После 30 лет мы все умрем

«Через десять лет со мной произойдут возрастные изменения. Я буду часто болеть. Мне будет все трудней и трудней двигаться. Я уже не смогу так легко танцевать, бегать, прыгать» – пишет пятнадцатилетняя Н. Это в общем знакомо и объяснимо. «В комнату вошел старик лет тридцати» – писал шестнадцатилетний Пушкин о Карамзине.

Мы ничего не можем изменить

Главной интонацией их эссе был какой-то абсолютный конформизм: пассивное принятие существующего порядка вещей и не что чтобы отсутствие собственной позиции, а, скорее, полное этой позиции обесценивание: «Да, я не согласен. Да, мне так будет плохо. А толку?»

Сразу отозвалась другая история: К. рассказывает о том, как их учат писать сочинения. «Нам дают произведение, дают тезис, и мы должны согласиться с ним и подтвердить свое согласие цитатами из текста». «А если вы не согласны с тезисом?» – «Не соглашаться нас не учат», – отвечает К.

Семнадцатилетняя А., видимо, не раз думала над темой отношений родителей и детей, потому что в ее работе есть выводы: «Мы все равно изменимся и будем как все. Это процесс, который не остановить и не предотвратить. Нынешние взрослые тоже были подростками, они тоже хотели быть особенными и считали, что могут выбрать свой путь. В итоге они живут так же, как их родители. В этом есть какая-то закономерность. Значит, с нами будет то же самое».

Потом, конечно, я долго думала и вспоминала собственное подростковое восприятие мира взрослых, обзванивала знакомых и требовала рассказать, как это было у них. Выяснила и вспомнила, что мир родителей и учителей не был хоть сколько-нибудь привлекательным – это как раз нормально для пятнадцати лет. Ненормально – соглашаться жить в том, что не привлекает, и готовиться делать то, что не нравится. Мы не были поколением какого-то особенного бунта, особенно с учетом, что наши пятнадцать пришлись в аккурат на 90-е: большинство моих знакомых не бунтовало против родителей просто потому, что родителям было настолько не до нас, что бунт терял всякий смысл. Мы просто знали, что будем жить по-другому. Иных вариантов просто не существовало.

Что касается выводов, то их, скорее всего, не будет. Три группы в одной частной школе журналистики – это не все поколение. Тем более, что была еще работа шестнадцатилетней Н. которая написала: «Я очень хочу поскорее стать взрослой. Потому что тогда я сама смогу принимать решения и делать то, что считаю правильным». Единственная из трех групп – но все же.

Комментарии

Колонки этого автора

Грант на взросление
0
«Арт-вышивка», или Культура по-тюменски
0
Дети несуществующей Спарты
6
А вы из какого фэндома?
2
Новогодние картинки
0
Девочки и Святки
0
План Спасения
14
Музей как повод
0