Грант на взросление

«Нам нужен сторонний, зрительский взгляд», – сказали представители молодежного театрального центра «Космос», приглашая меня в экспертный совет конкурса грантов на театральные постановки. На открытой защите, состоявшейся 20 марта, было представлено 11 заявок, по которым можно сделать вывод, каким видят театр молодые режиссеры.

Спойлер – зрителю придется нелегко.

Один британский актер охарактеризовали творческий метод британского режиссера Грегори Дорана фразой «вдохновенная простота». Это когда отсутствие нарочитой усложненности, актерская игра и символическая точность сценографии выводят спектакль на уровень сильнейшего высказывания. Вроде все просто, но бьет наповал. Однако достижение такой ясности, точности и тонкости, смысловой и эмоциональной, – дело времени и опыта.

Молодость же – и это подтвердил грантовый конкурс в «Космосе» – берет физикой, экспрессией и экспериментом. Она не стремится к работе со смыслами, переживая и проживая собственный частный опыт, иногда пытаясь конвертировать его в универсальный (а иногда и не пытаясь).

В общем, прослушав (и посмотрев, там, где предоставлялся визуальный материал) презентации 11 проектов, зрительский взгляд, ради которого меня звали, увидел три тенденции, так или иначе проявившиеся практически во всех заявках.

Тенденция первая. Вне контекста.

Большинство молодых режиссеров, представивших свои проекты в «Космосе», проигнорировали писательский и драматургический опыт прошлых и нынешних поколений, взяв за основу своих проектов собственные мысли, ощущения и переживания. Как сказала одна из участниц, отвечая на вопрос об отсутствии литературной основы в ее спектакле: «Чье-то произведение будет меня ограничивать».

Да, большинство проектов были танцевальными или пластическими, идея их создателей шла от конкретных образов и воплощений, форма диктовала содержание, при таком раскладе подобрать литературную основу под уже существующий рисунок спектакля очень сложно. С другой стороны, в «Космосе» «защищались» люди примерного одного возраста и уровня образования. И окружающую их действительность они осмысливали более или менее похоже: большинство заявок были о диком ритме жизни современного общества и его атомизации, обусловленной гаджетами. В общем, установка «я первый, кто подумал эту мысль!» привела к некоторой схожести и самих мыслей, и предложенных способов их воплощений.

В итоге выигрышно смотрелись заявки, в основу которых все же был положен литературный или драматургический материал. Тема отсутствия жизни в современном ритме лучше получилась у театра, взявшегося за постановку сказки немецкого писателя Михаэля Энде «Момо», которая дала режиссеру и идею, и сюжет, и образный ряд. Тема молодежного выбора «я или стая» хорошо легла на «Маугли» Киплинга.

Тенденция вторая. Отказ от работы с текстом.

Почти все заявки предполагали игру с формой – пластика, танцы (было даже совмещение ирландских и русских танцев в одном проекте), хип-хоп, разновидности паркура. Максимум, что хотели использовать режиссеры, – это верба́тим, актуальное направление, когда драматургическую основу заменяет документальный материал (интервью, мини-фильмы, документы). Даже для спектаклей с литературной основой – «Мы с тобой одной крови!» по «Маугли» и «Момо» – были выбраны пластические формы выражения. В «Момо», правда, заявлена работа с текстом – его будет произносить один единственный персонаж, специально приглашенная актриса драматического театра. Заявка, в которой предполагался только и исключительно драматургический материал, была только одна. Видимо, работа с текстом требует особого мастерства, а молодости свойственно самовыражаться через физику и пластический театр с его высокой степенью символизма, экспрессии и пафоса.

Кстати, хороший пример пусть и минимального, но очень точного и осмысленного использования текста, сочетания его с пластической формой – спектакль «Женитьба» учебного театра ТГИК, созданный на основе этюдов-импровизаций по одноименной пьесе Гоголя, который прошел в феврале и начале марта на сцене того же «Космоса». Сделанный, к слову, совместно со взрослыми наставниками, педагогами – возможно именно этим и объясняется его качество.

Тенденция третья. Ставка на иммерсивность.

Иммерсивный театр основан на максимальном ощущении присутствия, на погружении зрителя в действие. Видимо, это какой-то тренд, судя большому количеству заявок с ним. Зрителей планировалось «погружать в атмосферу» и «вовлекать в действие», практически вталкивая его в это действие, предлагая ходить по лабиринтам и активно получать тактильные ощущения.

Я не против самого метода, но избыточная иммерсивность похожа на беспомощность – мы не знаем, как еще вас увлечь, поэтому схватим за руку, заставим ходить, говорить, участвовать. Но ведь для зрителя нахождение в театре, в непосредственной близости от действия – уже работа. Это уже шок, переключение, приключение и особый опыт. Это уже проживание, которому далеко не всегда нужны дополнительные чисто физические действия.

Хочется попросить режиссеров, не отказываясь от иммерсивности как от средства, все же дать нам, зрителям, возможность пережить свой собственный катарсис в своей голове, не заглушая его необходимостью прямого участия в спектакле.

Сказанное не относится к постановкам, рассчитанным на юного зрителя, где иммерсивность чаще всего как раз необходима, и то, как реализовал ее молодежный театр «Ангажемент» этой зимой в спектакле «Иван-Царевич и Серый волк» – хороший пример.

Что еще увидел исключительно зрительский взгляд? Молодой театр, работающий для молодых же зрителей, взрослеющий с ними. Театр, который очень хочет быть современным, быть в тренде, быть сложным, тяготеет к форме пока больше, чем к содержанию.

В своей сложности этот театр пока игнорирует простые темы, в которых и «зашиты» смыслы – например, тему отношений между людьми. Среди прочих проектов особенно выделялся один, представленный в жанре документального театра, – «Мам, привет» (хотя, судя по заявке, это больше похоже на интерактивную выставку-перформанс с максимальным погружением, чем на классический театр). Режиссер вроде бы пошла по пути большинства и взяла за основу тему, которая волнует конкретно ее – взаимоотношения с родителями в век информационных технологий, разделение и разъединение, отсутствие живого диалога при наличии диалогов цифровых. Однако, эта тема априори отзовется большинству зрителей. Потому что она про людей и чувства. Это жизнь, а не игра ума, и это то, что действительно близко сейчас практически каждому. В общем, человеческие отношения – это всегда актуально. Либо вы просто не умеете их готовить.

Еще современный театр, каким он был представлен в «Космосе», оказался жутко серьезным – тема юмора, хоть что-то веселое, смешное, по крайней мере на стадии заявок не прозвучала вообще.

Нет, я не хочу уподобляться тому питерскому чиновнику, который посоветовал всемирно известному режиссеру Бутусову поставить что-то повеселее, «пошутить вместе с людьми» (в результате Юрий Бутусов уволился с поста худрука Театра им. Ленсовета). Просто практически все, представлявшие заявки в «Космосе», не выглядели людьми, осмысливающими собственные разочарования, тяготеющими к темному и мрачному. Скорее наоборот, полные энергии, очень красивые, остроумные, живые молодые люди предлагали спектакли один другого грустнее. Но это тоже, видимо, какое-то особенное свойство возраста. А, возможно, сыграло роль то, что большинство заявок предполагали танцы или пластику – здесь развернуться с юмором сложнее.

Отдельно хочется отметить сам «Космос». Во-первых, отлично, что в Тюмени есть площадка, где молодые театры, вечно занятые поиском помещения, могут показать себя. Но есть и во-вторых, и оно не менее важно – то, что я увидела в «Космосе», называется хорошим словом «среда». В творчестве очень важна коммуникация с теми, кто, образно говоря, дышит с тобой одним воздухом. Точка сбора единомышленников, ноосфера, рождающая идеи, пространство, в котором возможен относительно безопасный опыт первых ошибок и взлетов. Главное, чтобы эта среда не стала ограниченной, замкнутой, зацикленной на себе самой.

Каким был молодой театр в «Космосе» 20 марта? Он был молодым. И это нормальный этап, одна из ступеней на пути к мастерству (если кто-то из ребят свяжет с театром дальнейшую жизнь). А смыслы – я надеюсь – придут.

Список победителей конкурса грантов:

Театр-танца «Проспект», спектакль «Момо» – 189 000 рублей;

Театр-студия «Будильник», спектакль «Мы с тобой одной крови!» – 198 000 рублей;

Театральное объединение «Тандем», спектакль «Спасти кота Севаста» – 191 000 рублей;

Музыкальная группа «Джаст Сьюзи», спектакль для очень маленьких зрителей «Приключение морских жителей» – 66 000 рублей;

Федерация уличного танца M.A.F.I.A, спектакль «Соседи» – 194 000 рублей;

Хореографическая мастерская Александры Балецкой, спектакль «Разделительная полоса» – 162 000 рублей;

Автономная некоммерческая организация «Медиаполис», спектакль «Мам, привет» – 200 000 рублей.

В экспертный совет конкурса вошли Михаил Чумаченко, профессор кафедры режиссуры РАТИ/ГИТИС, один из самых известных театральных педагогов России, президент Ассоциации студенческих театров России (АСТР, Москва), художественный руководитель и режиссер-постановщик Тольяттинского драматического театра «Колесо»; Анна Николаева, заведующая литературной частью Молодежного театра имени В.С. Загоруйко «Ангажемент»; Данил Чащин, режиссер театра и кино, лауреат международных и всероссийских театральных и кинофестивалей; Наталья Фоминцева, редактор в Издательском доме «Янтарь», преподаватель детского медиа-центра «Академия радости», журналист и писатель; председатель экспертного совета Ольга Петрушина, генеральный директор АНО «АСК».

Комментарии

Колонки этого автора

«Арт-вышивка», или Культура по-тюменски
0
Дети несуществующей Спарты
6
По следам Питера Пэна
0
А вы из какого фэндома?
2
Новогодние картинки
0
Девочки и Святки
0
План Спасения
14
Музей как повод
0