Banner

Тюменская «Молодость» нагнала жути

Автор: Татьяна Панкина

На сегодняшнюю премьеру уже нет мест.

Grey

– Кто настраивался на хороший спектакль — зря… – такими словами зрителей, пришедших 14 июня в тюменский драмтеатр на сдачу спектакля «Молодость», встретил ироничный Данил Чащин, режиссер. И оказался прав. Просто хорошим спектаклем здесь и не пахло. На тюменской сцене развернулось мощное, многоуровневое, трех-, четырехмерное действо, мало напоминающее классический образ исторического русского театра, в котором скорее всего зрители представляют пьесу Тургенева «Месяц в деревне».

Действие пьесы перенесено из дворянской усадьбы в санаторий и сокращается до суток настоящего времени. Аккуратные, солидного возраста, работники санатория неторопливо принимают душ и одеваются, неаккуратные, молодые, спят до последнего, чтобы вскочить и умчаться, застегиваясь на бегу, к стойке обслуживания идущих на завтрак постояльцев. Среди них — Наталья Петровна Ислаева (Кристина Тихонова) и Михаил Александрович Ракитин (Сергей Скобелев). Они неловко барахтаются в креслах-мешках, устраиваясь с чашкой чая, и ведут пустой разговор на фоне бодрящихся дам бальзаковского возраста, выстроенных на зарядку.

Неспешная тургеневская пьеса, которую современники ругали скучной, а потомки выбрали в число любимых, бросает тюменским зрителям вызов. Пластичная, полная движения, и даже нарочитого физического усилия, «Молодость» Чащина увлекает и пугает. Зритель не находится в безопасности прошедшего времени и эпохи, он беззащитен перед современностью. Поэтому, когда очевидно страдают герои этой легонькой истории, страдает и зритель. В некоторые моменты зрителю как будто бы не хватает воздуха. Как юной Верочке (Софья Илюшина), сжимающей на собственной шее надетый на голову пакет, или легковесному Алексею Николаевичу (Николай Аузин), которого одичавший Ракитин душит скоморошим бэтмановским плащом, или внезапно страстной Наталье Петровне, задыхающейся в попытке угнаться за молодыми.

Для Данила Чащина тургеневский текст оказался просторным и тянущимся, словно из современных технологичных нановолокон. Режиссера, которого часто называют молодым, сейчас интересует феномен возраста, и он в изобилии находит в классической пьесе маркеры возраста. Считает Данил, что постановка для современных зрителей может быть современной — и ничего в тексте полуторавековой давности этому как будто бы не противоречит.

Остальное — дело техники. В прямом смысле. Художник-постановщик Дмитрий Горбас увидел на просторной сцене Большого большие возможности и построил дом отдыха в два этажа с выходом в березовую рощу. Запаса технологичности сцены хватает, чтобы поворотом круга менять локации, превращая четвертую стену театра в калейдоскоп. Впечатление калейдоскопа усугубляется стараниями двух художников по свету и одного по мультимедиа. Самое простое, что делает последний — вплетает в тюменское повествование сцену из классической постановки Анатолия Эфроса, записанной для телеэкрана в 1983 году, идущей по телевизору в пансионных номерах.

Новая постановка берет из современной культуры сразу и много. В том числе музыку, от «Двух кусочеков колбаски… » и Voyage Voyage до ключевого, контрапунктом проходящего через все действие «Дельтаплана». И образы осатаневших, одуревших от попыток угнаться за неуловимой молодостью и как будто пьяных господ средних и преклонных лет, как к последнему средству прибегающих если не к соблазнению, то фактически к торговле молодостью и невинностью. И от этого последнего средства возраст еще горче, а кривляние — жальче. Отсюда, наверное, жуткие выбеленные лица у молодящихся дам на курортной дискотеке, напоминающие одновременно и клоунские маски и бледность вампиров.

В этом жутком кружении беспечной бабочкой вьется цветной воздушный змей, с которым бегает так мало знающий о старости мальчик Коля, самый младший из героев.

Ясных ответов Чащин и компания не дают. Они сами их не знают. Однако проживают эти два часа на сцене с такой отдачей, что нужные процессы поиска ответов у зрителей запускаются сами собой. Молодость – что? Молодость – почем? Эфемерный результат в виде взведенной пружины, смысловой тяги – каждый унесет в карманах. Причем как зрители, так и создатели. Один Тургенев как бы ни при чем.

Актриса Кристина Тихонова после показа призналась, что до начала работы над спектаклем «и в страшном сне не увидела бы, что ТАК можно поставить эту пьесу». А Сергей Скобелев назвал процесс постановки, работу над материалом удивительными, и добавил, что это, на самом деле, понравилась больше, чем в конце концов играть сам спектакль.

Реакция не случайных зрителей, собравшихся вчера на показ, по словам Чащина, показала, что все ключевые моменты в спектакле сработали как надо, реакция оказалась ожидаемой, даже небольшая заминка, когда актеры не удержались и от собственной реплики покатились со смеху, не помешала продолжить и только утеплила атмосферу в зале. Теперь тюменская «Молодость» уверенным шагом пойдет в массы. На сегодняшнюю премьеру уже нет мест.

субъективно, театр, премьера

Просмотры: 2096

Комментарии