Виктор Горбачев: Мы события не искали – их был переизбыток

Автор: Игорь Филатов

Тюменская область на этой неделе отмечает 68 годовщину со дня образования. Более 40 лет современной истории региона связаны с освоением Севера и строительством Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.

Тюменская область на этой неделе отмечает 68 годовщину со дня образования. Более 40 лет современной истории региона связаны с освоением Севера и строительством Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. До сих пор этот проект является одним из самых масштабных за все время существования СССР. Перед ним меркнет освоение целинных земель в Казахстане, строительство атомных и гидроэлектростанций, индустриализация 1920–30-х годов.

Непосредственным участником тех событий является патриарх тюменской журналистики Виктор Семёнович Горбачёв. «Я не местный. Родился на Кавказе, в Нальчике, школу окончил в Казахстане, в Кустанае, – вспоминает Виктор Семёнович. – В Тюменскую область приехал в 1959 году вслед за супругой: мы с ней поженились ещё в студенчестве. В Тюмени хотел работать в школе, но не получилось. А потом, поработав недолго логопедом-педагогом, пришёл на телевидение».

- С чего началось знакомство с регионом, с Тюменью? Что удивило?

– Областной центр тогда был грязным городом. Поначалу жили у родителей жены, потом сняли дом с усадьбой в Затюменке за 25 рублей в месяц. Что меня поразило в Тюмени, особенно мою маму, которая приехала к нам из Кустаная, – обилие продуктов на прилавках в магазинах. На рынке, располагавшемся на месте нынешней областной думы, можно было купить все. Ходили мужики со связками огромных стерлядей, из деревень селяне привозили свежее мясо, овощи и т.д. И даже много позже, когда из магазинов страны начали исчезать продукты, в Тюмени всегда можно было купить, например, колбасу пяти-шести видов.

Областной центр был спокойным городишком. Заканчивалась Тюмень в начале 1960-х на месте нынешней улицы Холодильной. Весной-осенью практически всегда ходили в резиновых сапогах. Зимой стояли трескучие морозы, гораздо сильнее, чем сейчас. Постоянно объявлялись актированные дни для школьников. Народ всегда был, как, впрочем, и сейчас, хорошим. Летними вечерами на отрезке от нынешней облдумы до филармонии тюменцы гуляли до самой поздней ночи. Ходили пары разного возраста, танцевали в городском саду на танцплощадке, которая работала до самого утра. Никаких страхов за свое имущество или жизнь ни у кого не возникало. А потом началось бурное строительство в связи с развитием нефтедобычи, и Тюмень быстро заполнилась. Стоит сказать, что до конца 1960-х годов в Тюмени не было ни одного предприятия стройиндустрии. Дома возводили лет 5 как минимум, пока не появился метод крупнопанельного строительства.

Тюмень стала местом транзита рабочих на Север и одновременно штабом по освоению нефтегазовых месторождений. Именно здесь базировались научные институты, головные управления по строительству, геологии, геофизике, нефте- и газодобыче. Тюмень быстро росла и качественно, и численно. Хотя молодые северные города — Нижневартовск, Сургут, затем Надым и Новый Уренгой, обустраивались значительно лучше, чем областной центр. Помню, мы, журналисты, часто спрашивали первого секретаря обкома, впоследствии министра, Бориса Щербину — почему Тюмень не развивается такими темпами? Он отвечал — давайте сначала освоим Север и подождем, не будем ставить в городе многочисленные коробки пятиэтажек. В конце концов, Щербина оказался прав, что центр Тюмени не застроили домами, которые сегодня в массовом порядке пришлось бы сносить. Зато сейчас поглядите, какие микрорайоны возводятся.

- А вы не считаете освоение Севера Тюменской области и бурное строительство городов в округах ошибкой?

– Ну что вы говорите! Я знаю, что такая точка зрения в последнее время очень распространена. Но на чем сейчас держится Россия? На тюменской нефти и газе. Не было бы их, страна сегодня лишилась бы половины бюджета. Россия находилась бы на уровне Украины или Белоруссии, лишённых природных ресурсов. Поэтому освоение Севера не только своевременный шаг, но и жизненно необходимый — перед СССР стояла угроза экспорта энергоносителей. Причём, это сделали совершенно бешеными темпами, которых не видели нигде в мире. Когда стали создавать Ханты-Мансийский автономный округ, на его территории не существовало ни одного полноценного города. Пришлось искусственно строить Ханты-Мансийск на месте Самарово. За два с половиной десятилетия настроили только городов полтора десятка, проложили тысячи километров дорог, магистральных трубопроводов, высоковольтных линий электропередачи. Это величайшее событие в истории нашей страны, которое до сих пор нас спасает. Мне приходилось возить на месторождения иностранных журналистов — немцев, американцев, японцев, они рты открывали от масштабов развернувшегося строительства.

Если бы темп освоения не был столь интенсивным, возможно, мы бы не добрались даже до Уренгоя. Когда я последний раз приезжал на Ямал по приглашению бывшего премьер-министра Виктора Черномырдина, то там так и не начали осваивать Ямальский полуостров, в частности, Бованенковское месторождение, второе или третье по размерам в стране. А весь Ямальский полуостров — это 18 трлн куб. м газа. Если бы приступили к его освоению ещё в советские годы, а такие шаги уже были предприняты, мы бы задавили мировой рынок энергоресурсов. Но этого не успели сделать и законсервировали. Недавно отмечали юбилей Георгия Александровича Шаповалова, последнего начальника «Арктикнефтегазстроя», он как раз консервировал то, что было сделано на Ямальском полуострове. Шаповалов горючими слезами плакал, потому что консервация дороже освоения. Хорошо, что сейчас вернулись к этому.

- Помните свою первую поездку на Север?

– Я тогда работал в молодёжно-спортивной редакции телевидения. Шёл 1963 год. Отправили меня в Нефтеюганск. Поехали вместе с кинооператором Владимиром Крицким. Устраивал нас в общежитие Фарман Салманов. Он всегда с уважением относился к журналистам. Привел, стоят две кровати. Говорит: «Здесь спят по очереди. Так что если утром вернутся рабочие, вы уж уступите им место».

Командировка мне запомнилась, потому что было много забавных вещей, о которых потом писал в своих книгах. Пошли в столовую, а на ней огромный плакат «Вся власть Советам!» Поинтересовался у какого-то начальника — а партийный комитет ликвидировали? Он подумал и ответил: «Пожалуй, вы правы, надо снять». Зашли в столовую, а там на столе стоит табличка: «Пальцами и яйцами в солонку не макать». Интересная там жизнь была, народ молодой и задорный. Романтичное время, ехали не столько из-за заработка, сколько «за запахом тайги». А потом окунаешься в атмосферу преодоления, потому что пройти двадцать шагов по болоту, уже подвиг. Помню в Нижневартовске в непогоду люди переходили дорогу так: поставили вплотную два трактора, открыли настежь кабины и по мосткам поднимались на тракторы и с другой стороны спускались.

Как-то привез журналистов из ФРГ на строящуюся железную дорогу в Уренгой. Они первым делом всегда выискивали какие-нибудь недостатки. А я, надо сказать, не только был их коллегой-журналистом, но должен был за ними как-то присматривать, чтобы негатив один не пёр. И пока наши журналисты разворачивали камеры, иностранцы начали уже беседовать с ребятами-строителями. Один немецкий журналист, кстати, доктор наук, писал диссертацию по Чехову, прекрасно говорил по-русски, спрашивает: «Как вы живете? Вагончики, туалета нормального нет, руки помыть негде». А наши отвечают: «У вас Германия – страна маленькая. Вы её быстро обустроили. А у нас страна огромная и нам нужно время, чтобы все построить». Я потом спросил у немца: «Поместишь в репортаж ответ?» Он отвечает: «Нет!»

Так что освоение Севера для многих стало настоящей школой. Отдельная тема – участие студенческих строительных отрядов. Работали они просто как звери. Кроме того, северные города возводил весь Советский Союз. Ноябрьск – Прибалтийские республики, Горноправдинск – украинцы и т.д. При этом многие недооценены, не получили наград за освоение недр.

- Вы являлись депутатом областного совета народных депутатов двух созывов. Чем приходилось заниматься на депутатском поприще?

– За каждым депутатом была закреплена территория. Встречались с народом, выслушивали их просьбы, затем оформляли заявки и долго и нудно пробивали во всевозможных инстанциях. Я попадал в депутаты по своей должности, поскольку работал редактором областной газеты. Представлял Заводоуковск. Мы там построили прекрасный спортивно-культурный комплекс. Стоило мне это больших усилий. Ездил в Москву пробивать финансирование. Своих друзей из центральных СМИ просил помочь. В итоге жители города были благодарны.

Что не удалось сделать – построить санаторий или что-то подобное на месте источника термальных вод в Заводоуковске. Когда меня знакомили с этим местом, там толпа народа была. Лужа, в буквальном смысле слова, была забита людьми. Поинтересовался, откуда приезжают, оказалось от Дальнего Востока до Калининграда. Ночевали люди в палатках, а для Заводоуковска такое стихийное нашествие было просто бедой. При этом лечебные свойства термального источника просто уникальны – приехавшие на костылях возвращались домой на своих ногах совершенно здоровыми. Возникла идея построить лечебницу на этом месте. Но пробить строительство не получилось.

- А какие общерегиональные проблемы решали?

– Система была построена так, что за сельское хозяйство в области, негласно, как бы отвечал областной исполнительный комитет, а развитием нефтегазодобычи, да и всем прочим, в большей степени руководил обком партии. Первый секретарь обкома Геннадий Павлович Богомяков и председатель облисполкома Владимир Валентинович Никитин были друзьями, очень талантливые, на мой взгляд, руководители. Взаимодействовали они друг с другом прекрасно. Жаль, что Богомякову не удалось завершить начатое – строительство трёх-четырёх заводов по переработке нефти на территории области. Уже были подписаны договоры о строительстве, но поднялось «зелёное движение». Заводы должны были строить японцы и американцы. Я даже посылал своих журналистов в города, где действовали аналогичные предприятия. На фотографиях, которые они привезли, было видно, что за стеной завода сразу располагаются дачные участки. Дачники рассказали, что никаких неудобств не испытывают. Если бы тогда возвели эти предприятия, у нас бы сейчас и бюджет иначе наполнялся. Потом спохватились, да поздно. Те же ярковцы жалели, что отказались от строительства. Сейчас бы Ярковский район жил совсем по-другому.

- По роду службы вам приходилось общаться с первыми секретарями обкома партии. Что это были за люди?

– Надо сказать, никогда не хотел быть руководителем. Но так получилось, что сначала меня назначили председателем областного комитета по телевидению и радиовещанию, потом главным редактором «Тюменской правды». Немного был знаком со Щербиной, но тесно общался с Геннадием Богомяковым. Геннадия Павловича знаю очень хорошо. Его характеризует как человека отношение к журналистам. Через несколько дней после моего назначения главным редактором состоялся пленум обкома. Партийная газета обязана была опубликовать отчёт. Как правило, доклад первого секретаря обкома сокращался, потому что в полном объёме не входил в газету. Я никогда разных казённых документов писать не умел и до сих пор испытываю к этому отвращение, но ночь промучился и на следующий день отправился к Богомякову для согласования текста.

Захожу в кабинет, сидит Богомяков, весь стол завален бумагами:
- Что тебе надо? – спрашивает. Подаю ему текст. Он начинает читать и восклицает. – Так это мой доклад. Зачем ты мне его даешь?
- Текст сокращён, – отвечаю.
- Так правильно сделал. Там столько воды было, молодец.
- Почитайте, возможно, что-то важное убрал, – настаиваю.
- Вы кем работаете, – пристально смотрит на меня Богомяков.
- Редактором газеты.
- Правильно. А я работаю первым секретарем обкома. У вас своя работа, у меня своя. Давайте каждый будет делать свое дело. Заберите текст и не приходите больше по такому поводу, – говорит Богомяков.
- А если я ошибусь? – спрашиваю.
- Мы вас уволим, – отвечает Богомяков. – Если я буду ошибки допускать – меня уволят.
Ошеломлённый, поплелся к двери. Ему, видимо, жалко меня стало, и у дверей окликнул:
- Виктор Семёнович, может, у вас другие вопросы есть?
- Есть, – говорю. – У меня пара очень хороших молодых журналистов, выпускники МГУ, собираются увольняться. Они два года живут без квартиры, а у них ребёнок родился.
- Это другое дело, – говорит Богомяков. Тут же вызвал человека, который занимался распределением квартир. – У нас дом сдается, все квартиры расписали?
- Все, – отвечает подчинённый.
- Найди одну. Виктору Семёновичу надо отдать в «Тюменскую правду», – приказывает ему Богомяков. – Понимаешь, мы ему сейчас выделим квартиру, у него авторитет в коллективе поднимется.

В общем, через неделю газете выделили квартиру в новом доме.

Я работал главным редактором при Богомякове чуть меньше 10 лет. За это время конкретно по газете разговаривал с ним всего несколько раз, когда допускал какие-то ошибки в цифрах. У Геннадия Павловича не голова, а компьютер. Он помнит огромный объем информации. Пару раз меня отчитал. А в редакционные дела вообще не вторгался. Я знаю, что Ельцин, например, давал такого нагоняя редактору областной газеты, что это просто небо и земля в сравнении с Богомяковым. Он меня даже отстаивал перед секретарями райкомов, которые часто звонили в редакцию, когда выходили критические статьи про них. После этого никто в мои дела не вмешивался. Другое дело, я сам понимал, что можно печатать, а что нельзя. И старался не выходить за рамки. Но чтобы меня кто-то заставлял что-то опубликовать или диктовал, этого не было никогда.

А в целом, в те годы нам повезло на секретарей обкома партии по направлениям. Виктор Васильевич Китаев – известный нефтяник, буровой мастер, Сергей Никифорович Алтунин – первый, считай, начальник «Газпрома», Юрий Романович Клад – один из лучших агрономов региона. Все они были очень сильными руководителями и секретарями. Могу показаться бестактным, но, по-моему, у нас сейчас таких людей или равных им по компетентности в своих отраслях в руководстве области нет.

- Об истории Тюменской области написана уже не одна книга. Остались ли ещё белые пятна в истории региона, которые вас интересуют как исследователя?

– После ухода с поста главного редактора, я написал, как автор и соавтор, уже два десятка книг, в основном, по истории тюменских предприятий. Например, для меня откровением явился аккумуляторный завод, когда писал о нем книгу. Совершенно уникальное предприятие, которое все 1990-е годы пережило без единого сбоя, никого не уволили и не сократили. До сих пор держателем акций завода является коллектив, работники получаю дивиденды. Кризис их практически не коснулся. Удивительный завод.

Мне не нравится сложившаяся тенденция, когда начинают на поверхность вытаскивать неприглядные факты истории и наслаждаться этим. Помню, несколько лет назад на конференции в университете выступала девушка с докладом о притеснении журналистов во времена советской власти. И привела в пример Сергея Фатеева, которого якобы выслали в те годы из области. Когда она закончила, поинтересовался, откуда у неё такая информация.

- Да вот все говорят, – отвечает.
- А знаете, куда его выслали? – снова интересуюсь.
- Нет, – недоумевает она.
- Его выслали в Одессу, – говорю.

Меня бы так выслали. А история следующая. Сергей Фатеев – мой хороший приятель. Хотел стать тогда руководителем областного комитета по телевидению и радиовещанию, но назначили меня, хотя сопротивлялся всеми фибрами души. Он обиделся, перевелся в Петрозаводск, а оттуда прямо в Одессу. Когда белые пятна начинают таким образом раскрашивать, мне это не нравится. У нас осталось ещё столько людей, кто внёс огромный вклад в развитие области, и о ком практически никто ничего не знает. Вот о них надо писать.

- А можете назвать имена?

– Можно назвать нефтегазостроителей, чья заслуга в том, что Север осваивался быстро и качественно. Среди них целая когорта бригадиров. Например, Анатолий Феоктистович Шевкопляс, Леонид Аркадьевич Ашихмин, Юрий Иванович Кильдюшов. О таких людях писать для меня не только удовольствие, я считаю это своим долгом.

- Как вы оцениваете развитие тюменской журналистики в период освоения Севера?

– Это было очень интересное и насыщенное событиями время. Мы события не искали – их был переизбыток. Для меня это было страшно тяжело, особенно когда работал на центральное телевидение, являясь собкором программы «Время» в Тюменской области. События происходили на Севере, и каждую неделю по несколько раз мне звонили из Москвы и посылали за новым репортажем. Поэтому в эфире в программе «Время» наши сюжеты выходили каждую неделю и не один раз, а два и три. У каждого собкора был план. Мой коллега из Кургана должен был в год выпустить 8 репортажей. Я это количество делал за полмесяца.

Однажды москвичи позвонили среди ночи: «Виктор Семенович, что же такое? В Беркатите тоннель пробили, а вы молчите. Выезжайте туда немедленно». А знаете, где Беркатит? На БАМе. Так что нам было о чем писать и снимать. Не надо было ничего высасывать из пальца. Газеты были достаточно критичны. Причём, действовало правило — если обращались в газету с проблемой или жалобой, в течение трёх недель надо было дать ответ. В свою очередь мы могли направить запрос в любую инстанцию с обязательным ответом на него в течение двух недель. В «Тюменской правде» работал заведующим отделом писем Альбин Куликов, его боялись все чиновники. И народ верил прессе. Это приносило удовлетворённость от работы журналиста.

Справка

С 1963 по 1983 годы Виктор Горбачёв работал в комитете по телевидению и радиовещанию Тюменского облисполкома. С 1968 по 1974 годы – занимал пост главного редактора общественно-политических программ в Тюменском комитете по телевидению и радиовещанию.

С 1976 по 1981 годы возглавлял главную редакцию подготовки программ для Центрального телевидения и Всесоюзного радио, был собкором телепрограммы «Время». В 1981–1983 – председатель Тюменского областного телерадиокомитета.

В 1983 году был назначен на должность редактора газеты «Тюменская правда», где проработал 15 лет.

Являлся депутатом областного Совета народных депутатов двух созывов. Возглавлял Тюменское отделение Союза журналистов СССР.

Соавтор документальных книг о Викторе Муравленко, Борисе Щербине, нефтегазостроителях Западной Сибири, автор книг об истории Тюменского моторного завода, камвольно-суконного комбината, Правдинской нефтеразведочной экспедиции, авиаторах Тюмени и других.

Награжден медалями «За трудовую доблесть», «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири», знаком Союза журналистов РФ «За заслуги перед российской прессой», грамотами администраций Тюменской области, ХМАО и ЯНАО. Лауреат премии им. Виктора Муравленко в области журналистики.

журналистика, нефтедобыча, история, ХМАО, ЯНАО

Просмотры: 1717

Комментарии