Мария Аронова: Я – человек ведомый

Автор: Ксения Захарова

Мария Аронова - о комедийном амплуа, о современных стандартах красоты и важной роли режиссера-скульптора в жизни артиста.

В Тюменской государственной филармонии была представлена флорентийская комедия «Приворотное зелье» по мотивам пьесы Н. Макиавелли «Мандрагора». В ней задействованы известные артисты театра и кино: Мария Аронова, Михаил Полицеймако, Вячеслав Гришечкин, Игнатий Акрачков и другие. Театральный коктейль под названием «Приворотное зелье» вместил в себя новаторскую режиссуру, знаменитый сюжет в его современном осмыслении, искрометный юмор, легкость и положительную энергетику театрального представления, и, конечно же, колоритных героев, блистательных в своем профессиональном мастерстве и виртуозных актерских импровизациях. Мария Аронова любезно выделила время для интервью, в котором рассказала корреспонденту «Вслух.ру» о комедийном амплуа, о современных стандартах красоты и важной роли режиссера-скульптора в жизни артиста.

- Как начался ваш «роман с театром»? Расскажите о вашей первой роли на сцене.

– Это необыкновенное счастье, что театр есть в моей жизни. Думаю, что мы с моим старшим братом изначально были каким-то образом направлены. Это было не наставительно, а совершенно естественно. У всех родных есть творческая жилка. Иными словами, у меня никогда не было сомнений, чем я хочу в жизни заниматься. И это, конечно, заслуга поколения, потому что большинство моих знакомых и родственников хотели стать артистами, но по какой-то причине ими не стали. Также близкие хотели быть художниками, и что-то не срослось. Я стала актрисой, а брат – профессиональным иконописцем. Это некое родовое накопление, я могу с полной уверенностью сказать, что тяга к творческому самовыражению у меня с детства.

Первая роль в театре мне очень запомнилась. Если говорить о профессиональном театре, то я попала в театр им. Евгения Вахтангова на втором курсе Щукинского театрального училища. Играла в спектакле «Женитьба Бальзаминова» Домну Евстигнеевну Белотелову. Попала в спектакль благодаря нашему фантастическому педагогу, актрисе Алле Александровне Казанской, которая меня рекомендовала режиссеру. Собственно, так и началась моя жизнь в театре им. Вахтангова. Я взяла и просто перенесла документы, грубо говоря, из одного учреждения в другое.

- Первое ваше появление на телевидении было в юмористическом шоу Игоря Угольникова «Оба-на! Угол-шоу», где вы играли в дуэте с Нонной Гришаевой, вашей однокурсницей. Это был студенческий период? Как вы попали на этот проект?

– Да, этот проект начался, когда я училась на четвертом курсе. К нам в Щукинское училище пришел Игорь Угольников и обратился к своему приятелю: «Слушай, мне нужны две яркие комедийные девчонки». Последовал незамедлительный ответ: «Аронова и Гришаева. Две однокурсницы, бери – приглашай». У нас с Нонкой были комедийные роли, мы себя заявили как две яркие острохарактерные актрисы, и в связи с этим мы попали к Игорю. Кстати сказать, в антрепризном спектакле «Приворотное зелье», который мы показали в Тюмени, принимает участие Вячеслав Гришечкин, с которым я познакомилась благодаря шоу Игоря Угольникова. Со Славой мы дружим уже очень давно, у нас чудесные творческие и человеческие взаимоотношения.

- Многие артисты боятся остаться в комедийном амплуа, вы не боялись?

– Ну это в принципе мое амплуа, чего мне бояться? Я вообще была счастлива, что у меня появилась такая возможность – участвовать в таком интересном проекте, была счастлива, что могу работать перед камерой. Мало того, я тяжеловесна, и в буквальном смысле этого слова, и в переносном (смеется), что тоже очень сообразно, созвучно комедийному амплуа.

Я работаю в театре им. Е. Вахтангова, училась в театральном училище им. Б. Щукина, вся моя творческая жизнь там связана с длительным периодом рождения роли, долгими репетициями. На контрасте с этим было шоу Игоря Угольникова, представляющее из себя юмористические скетчи. Образы наши рождались мгновенно, съемки происходили в активном темпе. У Игоря была, конечно, совершенно грандиозная команда, невероятный художник по гриму Эдгар Леонтьев, который просто брал какую-то штуковину, р-раз! – бросал тебе на лицо – и ты превращался в совершенно другого человека. Ну и сам Угол всегда подсказывал и помогал. Для меня это была очень серьезная школа.

Что касается театрального училища, я попала в руки человека, с которым, надеюсь, буду всю жизнь – это Владимир Владимирович Иванов, мой педагог, мой творческий отец, мой мастер, который, в общем-то, всегда возвращает меня к истокам театральной школы. Большое счастье, когда человеку, как в профессии, так и в жизни, авторитетные люди могут сказать самое главное. Важно знать себя и свои возможности. Понимать, кто ты. Мне Владимир Иванов сказал, что я наделена способностями трагикомика, я имею некие области, некие окошки, которые я приоткрываю, а там – смех или же наоборот – слезы, все кровоточит, все не так весело. Конечно, я мечтаю о большой драматической роли, я к ней готова, я ее чувствую. Но она должна прийти сама, так устроена моя жизнь. Мне нельзя просить, настаивать, предлагать себя. Это совершенно не моя история. Мне нужно сидеть и терпеливо ждать, и оно обязательно придет. От тебя зависит самое важное – ты должен быть к этому ключевому моменту всецело готов.

- В чем, как вам кажется, кроется причина «замыкания» на одном амплуа? Причина в самом артисте или в публике, аудитории, его воспринимающей?

– В аудитории, которая его хочет так видеть. В режиссерах, которые видят его только в этих ролях. Это все внешние причины. По большому счету, это трагедия актера. Потому что нет человека, нет актера, который естественен только в каких-то определенных условиях. Мы все очень разные. Артисты как бриллианты, которые хотят показать все свои грани и стороны. Вопрос в том, кто эти грани «вытащит» из актера. Достаточно часто артист может ошибаться. Думает, что готов к роли, прошел какую-то определенную школу в жизни, накопил знаний, оброс «актерским мясом», как говорят. При всем этом проявить себя он не может. Все зависит от режиссера, с которым артист общается. Это мое субъективное мнение, я говорю только за себя, потому что я – человек ведомый. Раньше очень стеснялась в этом признаваться, сейчас принимаю этот факт как данность. Это равноценно тому, что я бы, например, стеснялась своих серо-голубых глаз. Я ведомый человек, мне нужен режиссер, авторитетный человек, от которого я буду зависеть. Белой завистью завидую артистам, у которых есть режиссерские способности, которые сами могут себя «вырулить», направить. Меня же нужно запустить, как ракету, а дальше я и ускоряться начну, и всякие выкрутасы показывать (улыбается).

- Какая из ваших ролей ближе всего вам по духу? Приходилось ли играть собственное альтер-эго?

– Я всегда воспринимала спектакли, роли, которые играю, некими детьми. Всегда связывала выпускной период перед премьерой с беременностью. Это очень похожий процесс, похожие ощущения. Есть такая замечательная книжка «Репетиция – любовь моя» А.В. Эфроса. Так вот, у меня репетиция – нелюбовь, я ненавижу репетировать. Поэтому роли для меня – всегда тяжелые беременности, рождение спектакля с токсикозами, ненавистью ко всему вокруг. А когда театральное представление рождается, оно становится красивым либо не очень красивым ребенком, но которого ты все равно любишь. Было несколько спектаклей, которые, слава богу, ушли из моей жизни. Они не стали мне родными, я была для них мачехой. Потому что не умею «вводиться» категорически, хотя кто-то это делать умеет с большим успехом. Мне нужно самой спектакль выносить и выпустить на белый свет, но я вижу его только самостоятельным ребенком.

- Помимо того, что вы актриса, вы еще и телеведущая. Чем для вас привлекательна эта работа? Какие в ней трудности? Как вы подружились с телевидением?

– Мне это было очень интересно. Пригласили на телевидение – я пошла, но позже поняла, что ко мне, по большому счету, это не имеет ни малейшего отношения по одной простой причине – я артист репертуарного театра. А что такое репертуарный театр? Это, как ни крути, семья, это дом. Да, там тебя могут и отмочалить, и поругать, и похвалить. А телевидение – это некое поле, где все, можно сказать, друг другу чужие. Ты можешь быть нужен и полезен сегодня, а завтра тебя без суда и следствия пинком выгонят. Дело даже не в коллективе, такова сама система. Тогда я поняла, что мне на телевидение лучше не соваться. А если и соваться, то только под началом человека, который бы меня любил, оберегал. Я, видимо, плачу за сумасшедших в хорошем смысле этого слова родителей, которые сделали нас с братом центром вселенной, мы так жили и себя ощущали, нам посвящалось все. Внесли свою лепту и педагоги, которые в театральном училище над тобой нависают, как огромные орлы, и начинают тебя кормить всем, что у них есть. Я выросла человеком, который не может существовать в ситуации доказательства своей правоты, доказательства своих возможностей, словесного отстаивания себя, своей позиции, своей личности. Это совершенно не моя история.

Если говорить о трудностях, то их в работе телеведущего нет. Трудности есть в том случае, если отсутствует идеология программы, скажем так, если нет человека, за которым ты можешь идти, который выполняет руководящую, направляющую функцию: «Туда-не туда, много-мало, резко-мягко, давай попробуем вот это». На телевидении мне именно подобного не хватило.

- Расскажите, как вы выбираете спектакли-антрепризы, в которых готовы принять участие? Что для вас важно: тема, режиссер, партнеры?

– Сначала выбираешь пьесу, роль. Если тебе материал нравится, дальше уже смотришь, кто режиссер, изучаешь его деятельность. Какой он человек, в какой манере работает, интересуешься у знакомых впечатлениями от работы с ним.

Самое главное в антрепризе – партнеры, потому что мы живем на гастролях, бок о бок друг с другом существуем. Мне кажется, в антрепризных спектаклях человеческие взаимоотношения невероятно важны.

- Как вам кажется, самоощущение артиста антрепризы, в которой все в основном строится вокруг личности, имени, отличается от самоощущения артиста репертуарного театра, представляющего единую художественную систему?

– Очень отличается. В антрепризе зрители идут на конкретного актера, а в репертуарном театре – на спектакль, на серьезную постановку, где ты являешься небольшой шестереночкой. Это чувствуется. С другой стороны, в антрепризе часто можно столкнуться с людьми, которые рассматривают выпуск спектакля как некий однодневный продукт, вот это очень печалит.

- У каждого времени свое представление о красоте. Сейчас, например, навязывается образ субтильной актрисы, в которой непонятно, где душа держится. Как вы относитесь к современному представлению о красоте? На ваш взгляд, какими качествами должна обладать актриса неформатной внешности, чтобы добиться успеха в профессии?

– Актриса должна обладать талантом и ничем больше. Талант может быть разным. Можно иметь некую притягательность, обаяние, выразительные глаза и т.д. Бывает, у артистки могут быть мелкие черты лица, она может не блистать в театре, но как актриса кино она будет потрясающей. Опять вопрос – какому скульптору она попадет в руки.

Кино – очень иллюзорное искусство. От актера зависит процентов 40 успеха картины. В кино важен монтаж, план, многое можно «сделать», многие моменты переснять. Я понимаю, что меня могут осудить, но это мое мнение. Вот вам пример: крупный план, глаза, из которых покатилась искусственная слеза. Несколько секунд назад до команды «мотор!» актрисе капнули в глаз. А зритель сидит и рыдает! Попробуй сделать аналогичное в театре, чтобы зритель заплакал. Театр для актера – намного круче и ответственнее. В кино же очень много подстраховок.

Что касается современных стандартов красоты, тут дело не в актерах, а в воспитании девочек. Современные тенденции мне не очень нравятся. Взглянем на рекламу жвачки, напитков или еще чего-нибудь: актриса плывет, затем начинает изображать, что тонет, чтобы ее спас миллионер. То есть мне изначально говорят о том, что положение содержанки – это правильно. С моей точки зрения, это беда и бич нашего времени. Именно это толкает 15–16-летних красивых девочек на пластические операции. Это же все чушь, внутренняя пустота! Никто не заботится о красоте внутренней, о воспитании сильной личности. Почему-то никто не говорит, что все, надув губы, становятся друг на друга похожими. А к этому, оказывается, девочки и стремятся. Как можно быть на кого-то похожей?! По мне, это самое страшное, что только может быть.

Если женщина родилась красивой, ее задача, конечно, красоту сохранять, следить за собой. Но девочкам внушают, что красота – их основное оружие. Как будто благодаря одной привлекательности они могут всего в жизни добиться. Я считаю, что дочь должна стать профессионалом в своем любимом деле, знать иностранные языки, с уверенностью отвечать на вопросы «Могу и хочу ли я обеспечить себя? Могу ли я обеспечить свою пожилую мать и младшего брата?» Если ответы на вопросы утвердительные, то девочку можно выпускать в мир. Меня воспитывали именно так.

Сейчас ведь такое непростое время. Мы сами долго били себя в грудь, говоря, что мужчины и женщины равны. Почему же тогда многие не обучают девочек профессии, не растят из них личности, профессионалов своего дела? Это меня очень печалит, потому что я вижу, как молодое поколение тратит свою жизнь на ненужные вещи, не имеющие никакого смысла.

- Мария, а своей дочери вы бы желали актерской карьеры? Может, она уже проявляет стремление к творчеству?

– Я в этом плане не протестую. Куда человек захочет – туда и пойдет, вопрос в том, чтобы заниматься делом по-настоящему. Пока что дочка занята животными, это ее страсть. Хочет быть фермером (улыбается). Как будет дальше – не знаю. Для нее пока театр – это просто мамина работа, ей, как любой девочке, все это нравится. Особенно привлекает костюмерный и гримерный цех (улыбается). В дочке есть несомненный артистизм, она часто бывает за кулисами – настоящий театральный ребенок.

- Что бы вы хотели пожелать своему зрителю, тем людям, которые ходят на ваши спектакли?

– Хотела бы пожелать моему зрителю хорошего настроения, здоровья, гармонии в семьях и внутри каждого человека. Хотела еще сказать о том, что я большой патриот своей страны. Верю в наше отечество, люблю его. По-настоящему, истинно огромной державой мы станем тогда, когда будем беречь наших стариков и заботиться о них. Это то, чем мы должны заниматься. Делать все возможное для того, чтобы наше старшее поколение уходило на заслуженный отдых, а не на выживание. Я всегда утверждаю: всем безумно повезло, что мы великая нация. Русский народный фольклор говорит истину про нас. Богатырь, который лежит на печи 33 года по совершенно непонятной причине, а когда вокруг все рушится и змей сжигает деревню, он встает и дает всем достойный отпор. Вот это русские люди. Большое счастье для всего мира, что мы еще лежим на печи. Поднять нас очень трудно, но если мы встанем, то зададим жару всем.

актриса, спектакль, телевидение, творчество, театр, молодежь, гость Вслух.ру, культура

Просмотры: 353

Комментарии