Использую, так сказать, принцип пальпации: пошучу в одном русле и смотрю - зал не реагирует, в другом - вроде потеплело.
Когда-то он мечтал о карьере врача. Однако случилось так, что сердце он отдал радио. Дебют состоялся на радиостанции «Диполь-Патруль». Тимур Шквал — ведущий радиостанции «Красная Армия». Шоумен. Его можно увидеть с равным успехом ведущим свадьбы, городских мероприятий, фестиваля прессы, корпоратива. В 2002 году удостоен звания лучшего шоумена года на всероссийском конкурсе в Москве. Несмотря на внешнюю открытость, чувствуется, что на самом деле все не так просто. Какой он, Тимур Шквал? Почему взял именно этот псевдоним? Тимур — гость «Вслух о главном» и герой народного интервью.
— Как вы стали ведущим и шоуменом? Это — зов души или дело случая? И, кстати, кто вы по профессии, какое у вас образование?
- Вопрос сродни «что первично: курица или яйцо» — ведущий или шоумен. Если дано судьбой, то она непременно предоставит случай найти свое место в жизни. В мире масса несчастных людей, которые занимаются не своим делом. К счастью, я не из их числа.
— Но ведь судьба и им, следуя вашей логике, должна была дать шанс и предоставить случай…
- Возможно, что они его упустили. Или не заметили. Я лично фаталист. И при этом счастливый человек. Уверен, что все было предопределено с рождения. Моя бабушка говорила, что я инопланетянин: целовал цветочки, сосновые веточки, жалел кошечек и собачек. В начальной школе принял твердое решение стать врачом. Прабабушки уже начали занимать ко мне очередь.
— Так-так… Про целованные цветочки мне уже приходилось про вас читать. Однако ни ветеринаром (а как же кошечки и собачки?), ни доктором вы не стали. И вообще, некая чувствительность натуры, о которой вы говорите, не является обязательным признаком творческой личности, которая, судя по всему, не сразу проявилась.
- Вне дома я нигде и ни с чем не выступал, это правда. В школе вообще ничего такого в моей жизни не было — ни так называемого «монтажа», когда детки читают по очереди стихи, ни песен-плясок. Дома — пожалуйста: табуретка, дезодорант вместо микрофона — и давай петь песни.
— Национальные?
- Нет, просто популярные в те годы. Мой папа — башкир из глухой деревни, мама — русская, но из Казани. Встретились после распределения в Тюмени. К сожалению, башкирского языка не знаю, не научили меня, хотя в гости в деревню ездил много раз.
Все изменилось в 11 классе, когда к нам в школу из Санкт-Петербурга приехали представители института культуры. Я словно прозрел (честно — тоже говорил про это, как и про цветочки! (улыбается): не хочу быть врачом. И сообщил маме с папой. Они рассудили так: стань, сынок, кем хочешь, но сначала получи медицинское образование. Чтобы профессия была. И направили меня в медакадемию. Я завалил (не специально!) экзамен по химии и в итоге поступил в медколледж на лечебное дело. И тут я развернулся! В колледже была бурная творческая жизнь, мне все очень нравилось. При этом я убедился, что врачом не стану никогда: у врача должна быть броня, чтобы не умирать от горя с каждым тяжелым случаем. А тут я… с веточками и кошечками. Однажды 10-летней девочке делали пункцию. Ей было очень больно. Я был рядом и вдруг почувствовал, что у меня в спине появилась сильная боль. Так нельзя. Хотя, быть может, из меня получился бы неплохой психолог или медбрат.
— Наверняка у вас остались какие-то медицинские знания и навыки?
- Да, конечно. Уколы сделаю. Многое помню из курса. Например, что в желудке человека есть пейеровы бляшки и солитарные фолликулы… (Хохочем.) Могу пошутить на банкете у медиков на профильные темы, они это ценят всегда.
— Но однажды колледж закончился…
- …и я не знал куда идти. Увидел объявление, что в институте культуры набирается курс «режиссер театра». Легко прошел на заочное и с упоением впитывал актерское мастерство и сценическую речь. Параллельно работал на радиостанции и по городским площадкам. 1999 год был для меня очень значимым. В танцзале (а вы, наверное, помните, что он тогда собой представлял, далеко не респектабельное было заведение!) шла программа «Трактир по пятницам». В зале сидело человек 10−15 от силы. Я стоял перед ними в парчовом костюме, сшитом тетей Раей, и был совершенно счастлив. Но потихоньку-потихоньку подкреплял себя радио…
— Как долго можно быть шоуменом? Есть какая-то статистика? Меня интересует новая история, скажем, со времен перестройки. Мария, Тюмень
- Как странно, что в последнее время мне довольно часто задают вопрос, как долго я собираюсь плясать. Мне кажется, я развиваюсь в своей профессии. Не вижу причин не быть в ней до пенсии, и дольше. Леонид Якубович в 50 лет только начал вести «Поле чудес». В чем проблема? Я обожаю свою профессию, и даже усталость от нее мне в радость. Я универсальный ведущий, что, впрочем, далеко не всегда хорошо. С одной стороны, официальные мероприятия, строгий костюм, аккуратная прическа. С другой, в ночном клубе, — ирокез на голове, странные ботинки.
— Что же в этом плохого? У вас репутация хамелеона, который легко преображается.
- И все же чувствую, что порой надо доказать заказчикам, что их важный корпоратив пройдет на должном уровне, без экстремальных элементов.
— Несколько вопросов было о том, как появился ваш псевдоним. Или это настоящая фамилия?
- Все произошло спонтанно. Нужно было выходить в эфир «Диполь-Патруль» (моя первая радиостанция!) со звучным именем, ведь псевдоним помогает создать культ ведущего, особенно на радио. Пришлось на бегу придумывать что-то. Решил, что Тимур Шквал — это вполне ничего себе. Хотя одно время он казался мне несколько вульгарным, а-ля Катя Огонек или Наталья Штурм. Позже друзья и коллеги растрактовали как ШКВАЛ эмоций в эфире и ШКВАЛ аплодисментов на сцене. Для меня ШКВАЛ — это как кардиограмма — отсутствие прямой линии. Какое-то время я даже подписывался в виде ее шкалы. Понтик такой…
— Шквал уже стал вашей творческой визитной карточкой. Скажите, Тимур, у вас есть любимая аудитория, какая она?
- Затрудняюсь ответить. Я люблю завоевывать публику, остро шутить, смотреть в глаза, вот как сейчас смотри в ваши. Использую, так сказать, принцип пальпации: пошучу в одном русле и смотрю — зал не реагирует, в другом — вроде потеплело. Конечно, случается, что выкладываешься по полной, а отзыва не чувствуешь. Публика ли в этом виновата? Сам виноват: если ведущий — так веди.
— Когда-то костюм вам шила тетя Рая. А сейчас кто?
- Никто не шьет. Покупаю готовые классические костюмы, а для ночных клубов что-то более знойное везу из-за границы. Но в целом мне все больше нравится быть органичным.
— Это тяжело?
- Пожалуй, да. Я целый день улыбаюсь-улыбаюсь… Мне очень важно нравиться людям. Домой прихожу и хочу помолчать. А иногда поругаться. Было бы правильно однажды взять и поставить женам артистов памятник. Из золота. Сколько они, бедные, терпят в своей жизни.
— Оцениваете ведущих, даже если этого совсем не нужно, когда вы отдыхаете, например? Инга, Тюмень
- Да, грешен, это выше меня. Если отдыхаю в ночном клубе, то все равно смотрю, как выставлен свет, о чем шутит ведущий. Что-то подворовываю на будущее.
— Когда путешествуете, подмечаете ли особенности местных радиостанций?
- От этого тоже не могу абстрагироваться. Уже 11 лет я езжу в столицу Лапландии вести новогоднюю ночь для русских туристов. Знаю по именам не только продавщиц всех сувенирных лавочек и официантов в кафе, но и каждую интонацию на местном радио. Невольно улавливаю.
Но должен сказать, что вообще-то все коммерческие радиостанции работают по одному принципу: песня на радио — маленькая прослойка между рекламой. Под это же заточен и весь интерактив. Такие стандарты пошли из Америки и на сегодня стоят во главе угла.
— Почему радиостанции изо дня в день крутят одну и ту же музыку? Каждый день повторяются одни и те же треки. Просто «день сурка». Хотя каждая радиостанция «кичится» огромной фонотекой музыки различных направлений. Игорь, Тюмень
- Неправда — не кичится ни одна радиостанция. Просто у каждого радио своя целевая аудитория, а от нее определяется формат. Причем аудитория изучается достаточно тщательно, отнюдь не на глазок. Составляется портрет слушателя. Какой он по возрасту, на какой машине ездит, какую еду любит и так далее. В фокус-группе проводится анкетирование и после формируется «горячая» и «холодная» ротация. Допустим, вы в нашей целевой аудитории. Нам важно будет учесть множество нюансов и предпочтений, вплоть до того, в какое время вы ненадолго покидаете рабочее место, чтобы налить себе чашечку кофе.
Допустим, песня «Тынц-тынц» попала в «горячую» ротацию. Мне она в данный момент не нравится вовсе. Но она звучит, и звучит каждый день и не по разу. И через неделю (условно) я ловлю себя на том, что подпеваю ей в машине, еще через неделю — что она мне нравится, а чуть позже и вовсе рвусь под это «тынц"на танцпол. Такая вот механика.
— Если бы вам предложили сделать собственное радио, каким оно было бы?
- У меня есть сейчас такое. Точнее, я на нем программный директор. Это «Дорожное радио» в Тюмени. Так сказать, три «Д» — доброе, душевное, дорожное. Может, песни, что звучат на этом радио, и не сто процентов мои, но именно под них мы росли и влюблялись.
— А сами поете? Уже, небось, не во флакон дезодоранта… Что предпочитаете исполнять?
- Пою. Более того, продолжаю мечтать о карьере певца. В свое время занимался в вокальной студии. Люблю душевные песни вроде «Ой, то не вечер, то не вечер.» и баллады — «Батарейку» группы «Жуки». Репертуар Лепса мне опять же симпатичен…
— Вам нравится Говард Стерн? Любите ли вы провоцировать людей?
- Искренне уважаю его творчество, он революционер и первопроходец. Один только его фильм — «Части тела» — чего стоит. Таким трудно приходится. Последователям не в пример легче, и, что там говорить, потому нередко у них получается все удачнее.
Мне нравится провоцировать, заводить людей. Если в эфире человек признается о каком-то своем таланте, мне интересно заставить его проявить этот талант.
— А если он умеет синхронно шевелить ушами?
- На сцене это увидят все. Очень удобно — на радио одни грани покажем, на сцене — другие.
— Опять проявления хамелеонности… Многих, между прочим, интересует, как вам удается так быстро и заметно меняться: то вполне себе такой здоровячок, то тоненький, как гимнаст.
- У меня всегда была склонность к полноте и я пытаюсь от нее избавиться. Главное слово — мотивация.
— И эта мотивация — сцена?
- Нет. Я влюбился. До безумия. Это моя мотивация. А то, что в душе мне всегда было известно, что я стройный, веселый и красивый, — вторично. Не скрою, одно время грешил БАДами. Но это для лентяев средство.
— Вот те на, и в этом признается почти доктор…
- Что ж делать, было и было. Но в итоге все до банального неинтересно — пошел в спортзал, нашел отличного тренера, который взял меня со 114 кг. Сейчас — 70. Но процесс был не быстрый, постепенный. Знаю, что сплетен в мой адрес хватает. Конечно, куда интереснее шептаться, что Тимур наркоман, нежели слушать о том, как я жую морковку и выполняю комплекс упражнений.
— Очень радикально решаете личные вопросы. Соответствует опять же вашей второй натуре — ШКВАЛУ.
- Ну, да. Или все, или ничего. Авантюрный максималист.
