Banner

Польский лагерь смерти Майданек – глазами тюменского ветерана

Автор: Ольга Никитина

Фронтовой летчик Моисей Ефремович во время войны побывал на "экскурсии" в концлагере Майданек, который находился под освобожденным в то время Люблином.

На сайте интернет-газеты Вслух.ру продолжается публикация цикла материалов, посвященных годовщине Дня памяти и скорби. 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. О той войне написаны сотни книг, статей, снято множество фильмов. Казалось бы, о ней все сказано. Но очевидцы тех трагических событий спустя десятки лет делятся с нами своими воспоминаниями, заполняя белые пятна истории.

Так, бывший летчик ночной авиации гвардии полковник в отставке Моисей Ефремович поведал обозревателю «Вслух.ру», как ему довелось побывать на территории концлагеря Майданек после освобождения Польши.

«Нам с боевыми друзьями пришлось многое повидать, хотя летали мы только ночью. Наши аэродромы всегда находились на расстоянии 80–100 км от линии фронта, потому что командование фашистских войск постоянно стремилось отыскать аэродромы и уничтожить», – начал свой рассказ ветеран. По мере передвижения фронта на запад, летчики ночной авиации часто меняли дислокацию. В 1944 году они перелетали с западной Украины в район польского города Люблин, который был только-только освобожден. «Недалеко от Люблина находился фашистский концентрационный лагерь, где содержались военнопленные и гражданские. Нам сказали, что там погибли около двух миллионов заключенных. Эта цифра нас поразила! Мы ничего не знали о лагерях смерти, представляя себе площадь, огороженную кольями и обтянутую колючей проволокой», – говорит Моисей Исаакович.

Лагерь – сад

Подлетая к городу, все, не сговариваясь, стали искать глазами это страшное место. И никто его не заметил. Было видно только какой-то небольшой городок: домики деревянные, улочки, цветы, деревья. Никакого концлагеря.

Эшелоны с бомбами пока не подошли, потому полетов у ночной авиации не предвиделось. В свободное время замполит предложил летчикам съездить посмотреть окрестности. По ровной дороге из красного кирпича они подъехали к полуразбитым железным воротам. «И тут-то стало понятно, что городок, над которым мы летали, — это и есть концлагерь», – рассказывает Моисей Ефремович.

Навстречу приехавшим летчикам вышел мужчина-поляк. Оказалось, что он был заключенным в Майданеке, пробыл там месяцев семь или восемь. Он рассказал, что советские войска уничтожили надзирателей-фашистов и освободили заключенных. Большинство несчастных были еле живы, их увезли, а его оставили одного «на хозяйстве».

На территории лагеря всюду стояли деревянные домики, окруженные цветниками и кустарниками, все зеленое и красивое, дорожки выстланы камнем, всюду чистота. Но зайдя внутрь, летчики увидели ужасающие бараки для бесправных рабов. В жилых бараках по стенам находились трехэтажные нары с гнилой соломой, никаких матрасов и подушек. И если барак был рассчитан на 60–80 человек, то утрамбовывали здесь человек по 200, люди ютились друг у друга на головах.

В одних бараках жили только мужчины, в других — женщины, в третьих — дети. Члены семьи разного возраста и пола содержались отдельно и не имели права встречаться. В случае неповиновения всем грозила смерть.

За все время существования концлагеря Майданек оттуда не смог сбежать ни один заключенный. Об этом рассказал советскому летчику тот самый бывший заключенный поляк. Правда, одна попытка побега была. В 1943 году два военнопленных Красной Армии решили проползти по водосточной трубе, по которой время от времени прогоняли воду на соседнее поле. Но фашисты узнали об этом и пустили по трубам воду под большим напором. Тела беглецов вынесло в поле, их привезли в Майданек и показали заключенным в качестве назидания.

Фрау Абажур

Кроме жилых бараков, здесь были возведены и бараки рабочие. «Вижу стол и длинные скамейки, слева и справа – огромные лари. Открываешь один — в нем детская одежда, в другом — мужские рубашки, в третьем — женские платья. Здесь находилась сортировочная одежды, которая принадлежала убитым», – говорит тюменский ветеран. Сортировали одежду те же заключенные. Они же занимались сортировкой обуви и женских волос. Тюки с длинными волосами заключенных Майданека Моисей Исаакович видел собственными глазами: один тюк — волосы русые, другой — волосы каштановые, третий — черные. А в ящиках поодаль было упаковано мыло. О том, что оно было вытоплено из человеческого жира, поведал поляк-проводник.

На столах рабочего барака лежали куски кожи с татуировками. «Эта кожа была человеческой!» – восклицает бывший военный летчик. По всему, фашисты выбирали людей с хорошей кожей, делали им татуировки, а потом убивали. Срезанная кожа шла на абажуры для ламп, перчатки, веера. Предметы обихода из человеческой кожи особенно любила жена первого коменданта Майданека Карла Коха – Ильзе Кох. Эту женщину боялись не только заключенные, но и другие надзиратели. Меж собой ее называли «Фрау Абажур». Она частенько развлекалась натравливанием на людей немецких овчарок, заставляла заключенных насиловать друг друг на глазах у всех. «Это приносило ей какое-то извращенное удовольствие», – заключает ветеран.

По рассказам проводника-поляка, комендантова юная дочь тоже не брезговала убийствами заключенных. Она постреливала их со своего балкончика перед завтраком. «Не садилась завтракать, пока не убьет пару человек», – говорит Моисей Ефремович.

В концлагере разводили овчарок, обученных кидаться на людей. Когда советские войска ворвались в Майданек, овчарки на них напали, вырвавшись из вольера. Солдаты перестреляли их всех. Что интересно, во время прогулки Ефремовича и его товарищей по лагерю, откуда-то из подворотни вылетела собака и с лаем кинулась к ним. Видимо, это была одна из выживших псин. «У нас всех были пистолеты, и один из товарищей успел эту овчарку пристрелить», – вспоминает Ефремович.

Душ, где никого не мыли

Среди цветников, деревьев и порядка стояло большое каменное помещение, именуемое «душевой». Пожилых, больных и калек сразу вели в этот дом, заставляли раздеваться и обещали вымыть. Те, ничего не подозревая, шли, их загоняли поплотнее, практически спрессовывали, заставляя прижиматься друг к другу. Несчастные ждали, когда из душевой лейки пойдет вода. А на крыше стояли ящики с баллонами Циклона Б. По команде фашисты раскрывали баллоны и высыпали ядовитый порошок в специальные отверстия. Гранулы порошка, соединяясь с воздухом, становились газом, человек им дышал и умирал. Через промежуток времени двери открывались, помещение проветривали, а потом живые заключенные вытаскивали оттуда тела погибших товарищей.

На фоне голубого неба чернела труба крематория, дымившая круглыми сутками. «Я своими глазами видел с десяток печей, где еще лежали обгоревшие кости», – говорит Моисей Исаакович. Человеческий пепел фашисты приказывали собирать в ящики и вывозили на поле, где удобряли овощи. Говорят, капуста на пепле убиенных вырастала огромных размеров.

Одним из самых страшных мест Майданека был дом, над которым когда-то реял флаг с красным крестом. Так называемые «врачи» осматривали заключенных, проводили на них зверские опыты, извращенческие эксперименты. После «медосмотра» жертве указывали на дверь, где якобы находился выход.

«У дверей стояли два эсесовца. Человек толкает дверь, а ему сзади стреляют в голову. Несчастный падает в большой ров. Перед тем, как позволить заключенным оттащить труп товарища в сторону, эсэсовцы осматривали рты убитых на предмет золотых зубов и коронок. Они плоскогубцами вырывали золото у еще теплых трупов и складывали в специальный ящик», – вспоминает ветеран ужасающие подробности. Поодаль во рве был костер, где человеческие тела были уложены рядами вместе с дровами. Двухметровую «поленницу» обливали мазутом, поджигали, и такие костры чадили практически круглые сутки. Конвейер фабрики смерти работал круглые сутки несколько лет.

«Звери, которые убивали невинных людей, относились к этому, как к наведению порядка на захваченной территории. Они ставили перед собой задачу уничтожения значительной части населения на земле. Все для немцев, а остальные должны быть рабами или мертвыми», – в заключение произносит Моисей Исаакович. Пожилому мужчине трудно говорить об этом, но он ощущает долг перед грядущими поколениями. Долг поведать об увиденном и рассказать, как все было на самом деле.

ветеран, фашизм, война, авиация, Польша

Просмотры: 1648

Комментарии

0
Picture?type=square
Valentina Sidorova 21 июня 2013, в 16:54

Настоящих ветеранов осталось уже немного. Поэтому их надо чествовать и им надо помочь! Приведу слова С.М.Миронова (СР): “Настоящая память – это не слова, это – дела. Какой может быть память настоящего гражданина о тех далеких годах и о тех, кому мы обязаны жизнью? Дать ветеранам войны то, что мы им обещали. Противостоять измышлениям тех, кто пересматривает историю в пользу определенных политических сил. Объяснять нашим детям, что нельзя по-настоящему любить свою страну, не зная ее истории. Ведь не зная прошлого, не построить достойного будущего”.

Ответить
0
Small 0227fb8e 2b60 42a5 b0ea c29ffd2da5d5
Ольга Никитина 22 июня 2013, в 9:08

а вы, я гляжу, решили воспользоваться формой комментария под серьезной статьей для очередного пиара политика? и сколько вам за это платят? или вы идейная? в любом случае мерзко.

Ответить
0
E b9c11f6f
Артём Кушнир 22 июня 2013, в 10:43

Чувствую, ближе к выборам таких комментаторов станет больше.

Ответить
0
Small 0227fb8e 2b60 42a5 b0ea c29ffd2da5d5
Ольга Никитина 22 июня 2013, в 16:55

больше всего мне стыдно перед самим Моисеем Исааковичем, который, конечно же, прочтет и статью, и сомнительной ценности комментарий.

Ответить

Все комментарии