Сибирский отшельник: как тюменец почти 40 лет живет один в лесной глуши

Автор: Елена Познахарёва

Менять свой образ жизни он не собирается.

Grey

В 56 километрах от Тюмени в Ялуторовском районе живет Виктор Бобок. В лесу, между болотами и озерами когда-то обитали сборщики живицы – сосновой смолы, от артели которых осталась пара развалившихся бараков. Чуть позже это место облюбовали охотники. Рядом с артелью они построили свой кордон, где смотрителем устроился Виктор Бобок. Со временем и это хозяйство пришло в запустение. А Виктор так и остался здесь жить – без электроэнергии, средств связи и вдали от цивилизации. Менять свой образ жизни он не собирается.

center

Нежданные гости

До дома Виктора Бобка просто так не добраться. Провожатым стал рыбак и охотник Виталий. «Знакомые охотники говорят, он неделю пьет. Вряд ли сможет с нами поговорить, но попробовать стоит. Если погода испортится, потом долго к нему не проехать будет», – предупредил Виталий. При въезде в лес еще встречаются дома, редкие грибники, а через несколько километров – никого. И вдруг показывается несколько бесхозных построек.

center

Виктор никого не ждет у себя: знакомые приезжают без спросу, а те, кто заплутал или заехал по ошибке, узнают дорогу и быстро покидают это место. Время подходило к обеду. В этот день он поздно встал, долго собирался, а когда залез в лодку, чтобы проверить улов и поставить новые сети, приехали нежданные гости. Выбравшись из лодки на шаткий мостик, Виктор сказал: «Кто сюда едет, никогда не спрашивает разрешения».

Он дергает старую дверь – никаких замков, ковриков перед входом или в прихожей его дома. Внутри одна комната с печью и три окна. В углу небольшой, заставленный посудой и заложенный бумагами стол. По стенам — продавленные диваны. За шторкой — неубранная кровать.

center

Потолок измазан известью. «Пьяное художество», – прокомментировал Виктор.

Во дворе различные хозяйственные постройки, бочки, лавки с тряпками, сети, стол с грязной посудой и баня, капитальная, с комнатами для отдыха, широким предбанником и резным зеркалом. Но Виктор ее не топит. Тут же несколько недостроенных строений, длинный деревянный гараж, который по назначению никогда не использовался, синий вагончик охотников и беседка.

center

Официально Виктор Бобок работает смотрителем, следит за домом и двумя озерами. В месяц получает восемь тысяч наличными. Еще восемь тысяч рублей пенсии переводят ему на пластиковую карту. Из собственности у него несколько пакетов вещей. Ему 69 лет и почти сорок из них он живет в лесу. По началу выбирался в город, ездил на родину на Украину. А теперь почти безвылазно один. «И любовь была, куда она делась. Да только какая дура в лес пойдет жить», – спрашивает Виктор, ковыряя пальцем стол.

За длинным рублем

Первое время вместе с Виктором работали еще три смотрителя. Трудились все, сменяя друг друга. Но потом сменщики по разным причинам разбежались, так он остался один.

center

Родился Виктор в селе Редьковка Репкинского района Черниговской области Украины. Говорит, что от родного села ничего не осталось – расселили после трагедии в Чернобыле. «У меня ведь два брата были. Несколько лет назад друг мне звонил, сказал, что старший отошел в мир иной. А другой в Израиле проживал – женился на еврейке. Что с ним — не знаю. Он еще мальчишкой бросил школу и уехал работать на шахты. Потом возвращался домой и снова уезжал. Помню, он на заработанные деньги купил часы и поспорил с другом, что они противоударные. Раз об стену ударил — не повредил, а потом как швырнет — разлетелись», – вспоминает Виктор.

Он окончил десять классов в поселке Любеч. Два года в армии, служил в небольшом немецком городке Ордруфе. В месяц получал 20 марок и 12 пачек сигарет. Германии толком и не видел. После демобилизации обустроился в Чернигове, работал каменщиком на заводе ЖБИ, вслед за другом переехал в Киев. Стал термистом.

«А потом слышу, авантюрист один бригаду на заработки набирает. Говорит, мол поедем в Тюмень. Пообещал кучу денег, по тыще в месяц. Думал, вернусь, куплю лодку, буду по Днепру на моторке гонять. Ага, до сих пор гоняю. Родители говорили, куда ты прешься. Но я ведь молодой был, как остановить. Столько лет прошло, как вернуться обратно, – сам у себя спрашивает Виктор. – В Рощино можно было приехать, заплатить за билет 50 рублей 50 копеек, и через три часа ты уже в Киеве. Последний раз был там в 1980-х. Теперь напрямую не улететь».

center

Первое время Виктор Бобок работал на стройках Тюменской области: возводил утятники в Онохино, строил школы в Червишево и Бухтале. От напряженной работы на стройке начало шалить здоровье. Предложили стать смотрителем — согласился. За несколько лет сменил три места, и все в лесных сторожках. Жил в Нижнетавдинском районе. А в 2001 году пригласили сюда, в Ялуторовский район.

«Надоела стройка – хлопнула спина. Кирпичи стало тяжко таскать. Так и перешел в сторожа. Жил на озерах Сингуль, Кучак, у пожарников, охотников, строителей. С последнего места ушел – слишком людно было. Куда мне теперь из сторожей? Не уследишь – петуха пустят, и все, и нет ничего. Все махом спалится. Сколько домов егерских пожгли. Но я, конечно, не егерь. Егерь должен в лесу зверя считать, да охотников гонять. А я так – базу сторожу», – продолжил рассказ Виктор и позвал на экскурсию по окрестностям.

center

Рядом с его домом еще один, попросторнее. Когда-то в нем стояли кровати, висели шторы, а здание отапливалось. О былой роскоши напоминает лишь трюмо и чугунные батареи. Виктор говорит, что много раз эти охотничьи угодья перепродавали, и кто теперь хозяин, он не знает.

center

Идем к трактору. «Раньше ходил пешком 14 километров до деревни. Помню, печка дома не заладилась – дым повалил в комнату. А ночью комната стынет. Чего утра ждать? Собрался, взял нож и пошел в деревню за печником. Нашел, печку сладили. С трактором совсем другое дело жить, в деревню за хлебом и сгущенкой с кофе можно поехать, а не пойти. Пенсию хапнуть. Если закоротить контакты, то и телефон зарядишь. Он у меня выключен всегда, но иногда звоню».

Сашка и животные

К домику подъезжает внедорожник. Виктор спешит к нему. Рыбак Сашка сдвигает в сторону грязную посуду и какие-то коробки и достает из черного пакета на стол пять пачек сигарет, колбасу, холодец, сало, огурцы, несколько булок хлеба. Его товарищ Володя ищет спички, чтобы поставить чайник на черную от копоти и жира газовую плиту. К столу зовут и Виктора. Тот отмахивается и нервно достает сигарету.

Этот Сашка три года назад привез Виктору черную кошку Багиру, которая лежит на печи. По весне она ловит зайцев, говорят, размером с себя. Виктор как-то залез на крышу и нашел там несколько шкурок.

center

«Ладно заяц по земле бегает, но как она белку-то поймала? Кошка хорошая, меня от мышей спасает. Когда не было живности дома, только за зиму в бутылку из под шампанского поймал 93 штуки», – говорит он.

Когда-то Виктор держал кур, но их съела куница. Однажды зимовал поросенок. Но помнит он совсем других зверей. «Пурга у меня была, собачка и кот Кеша. Зимой собака войдет в дом, ляжет у порога, а кот ее начнет вылизывать. Дружно жили. А потом все. Похоронил их тут недалеко, – Виктор закуривает еще одну сигарету. – Что-то не охота другой собаки. Зайцы зимой под окном бегают. А сегодня иду на озеро, на дороге маленький гадюченок. Перешагнул и пошел дальше. Пусть живет. Еще зимой на озере жила стая волков. А рядом – кабаны дикие: свинья и пять поросят. Как-то раз я на лыжах вышел к озеру, вижу уже только следы трех хрюшек. Через пару дней уже двое осталось. А потом один. Пока всех не съели — не ушли отсюда волки».

center

Виктор признается, что несколько лет назад перестал охотиться — стало жалко животных. «Чем старше становишься, тем жальче. Весной, правда, убил селезня. Застрелил. Привез. Супчику сварил на костре. А потом думаю, вот зачем я убил. Он в гости прилетел, а я убил. Поставил ружье. И теперь стреляю в небо только в Новый год. Вот и вся охота у меня. Это когда в городе живешь, убить кого-нибудь хочется, а когда живешь рядом с ними – жалко. Кругом друзья», – задумчиво произносит он и добавляет, что никогда ни от кого не закрывает дверь.

Костыли

Есть у Виктора и своя традиция — встречать Новый год двумя выстрелами из ружья в небо и с бутылкой шампанского. Правда, прошлый праздник проспал — откупорил алкоголь раньше положенного. В новый год как и во все остальные дни у него работает радио, а вот телевизор давно не смотрел. «Электричества нет. Да и зачем оно мне? На лампочку что ли смотреть?» – спрашивает он.

Прошлый год для Виктора был памятный: несколько раз ездил в Тюмень. В углу комнаты, обтянутые паутиной, стоят костыли. В прошлом году полез на охотничий буран и повредил ахиллово сухожилие. Зашивать повезли во ОКБ №2. Сам Виктор выбраться из глуши не мог — позвонил Сашке. «Я что, ненормальный болеть», – возмущается он и утверждает, что за все время болел один раз — простыл этим летом. Сушил траву, было жарко, вот и открыл окна. А ночью прихватило. Лечит себя Виктор травами, заваривает по рецепту травницы Лидии Суриной. Ее книгу только и хранит дома.

center

Правда, вспоминает еще случай, но там обошлось без экстренной помощи: купался в речке, хлебнул воды и потерял вставные зубы. Пришлось делать новые. Если ему нужна помощь, в первую очередь звонит Сашке. Ему позвонил, и когда у его беседки убили человека.

«В прошлом году, по весне, приехали знакомые, с которыми в бригаде раньше работал. Капалуху застрелили, ободрали, я пошел варить. Конечно, выпивали. Напарники поругались. Один ушел музыку слушать в машину, а другой подошел к нему и вставил нож в горло. Бах. Я закричал: «Что ты натворил!» Руки на голову и пошел к нему. Дурак. Он мог и меня пырнуть. Я в лес убежал. А что, ждать пока аппетит разгорится. Телефон в кармане как раз был. Звоню в деревню, мол, убийство. Выходил из леса, но душегуб мне снова сказал убираться. Судили его, я ездил на суд. Червонец дали. Ни с того ни с сего. Открывает дверь и как в стог сена бух ему. Я не успел испугаться, понял лишь, что в сонную артерию. Человека убил», – Виктор заканчивает историю матами, отмахивается и уходит к костру.

center

Кузьмич

Виктор, зажигая от костра одну сигарету за другой, шутит, что живет за границей. О том, что происходит в мире, узнает от гостей да из новостей по радио. Приемник в комнате включается первым. Раньше новости доносило «Эхо Москвы», а после того, как частота стала недоступна, – «Комсомольская правда» и «Вести ФМ».

center

«Ох, сегодня Соловейку слушал. Ему бы лет на 100 раньше родиться. Лев Давыдович ему бы сам маузер перезаряжал. А вообще, я тут все время один. К такой жизни я привык. А вот в городе дурею: там машины одни. Пешком только такие как я ходят», – рассуждает он.

Себя хозяином охотничьего кордона Виктор не считает. «Никак оно наше не бывает. Не мое это все. Мы гости тут, – закуривает еще одну сигарету и цокает языком. – Домой охота. К отеческим гробам. Как только сейчас туда? Родители в Редьковке лежат. Мать с 1915 года была, отец — с 1913. Больше ста лет было бы. Помню, мне четыре года, Сталин умер. С крыши уже капало. Отец пришел и говорит матери: «Топишь печь, ничего не знаешь. Рябый сдох». В деревне только одна учительница плакала. Остальные перекрестились».

Когда Виктора спрашиваешь о счастье, он хмурится. «Несчастным не чувствую. А счастливым? Как это? Меряется ли чем-то счастье это? Есть небо — счастье. А ночью на звезды гляжу: медведица движется, за год кружок сделала. Все ближе к свечке», – продолжает он и замечает, что тут ведь даже никуда не уйти. С двух сторон озера, с третьей – болото.

center

О переезде в деревню Виктор не думает: «Кто тебе предложит в деревне жить? Да и что делать в деревне? Тут можно тоже делать, что и в деревне».

На прощание сравнивает себя с Кузьмичом из фильма «Особенности национальной охоты». «Как-то так получилось, что в лес ушел. Понравилось в лесу. Человек ко всему привыкает. О чем в детстве мечтал — не помню. Я просто хотел стать. О чем можно жалеть вообще? Не жалею, ни зову, не плачу. Жизнь моя, иль ты приснилась мне? А вообще, что я копаюсь в своей голове? Я таких вопросов не задаю. Что есть, то и есть. Потому что — вот и все».

отшельник, сторож, охотник, егерь, лес, фото

Просмотры: 113252

Комментарии

1
Nkynqibaf6e
Наталья Тертычная 17 октября, в 18:58

В городе быстрее свихнешься

Ответить
1
Rubbjpckdb8
Егорьик Сфлит 17 октября, в 13:29

Это когда в городе живешь, убить кого-нибудь хочется, а когда живешь рядом с ними – жалко. Кругом друзья.
золотые слова.

Ответить
0
75 kclzlfnk
Николай Каверин 16 октября, в 2:47

Когда на природе проживёшь неделю, то очень трудно возвращаться к людям.

Ответить
0
Iiksri21tqs
Максим Борькин 15 октября, в 21:05

Ему бы женщину…Что ль….

Ответить
2
Z07bhbi0mpu
Владислав Аверьянов 14 октября, в 16:44

Не каждый сможет. Да ещё без теплого бока бабёнки. Нееет. Это люди не от мира сего.

Ответить
1
F1dhuup68gu
Фарит Якупов 12 октября, в 21:11

НЕ ТАК ТО ПРОСТО ОДНОМУ В ЛЕСУ К ЭТОМУ ПРИВЫКНУТЬ НАДО ИНАЧЕ СВИХНЁШЬСЯ. ВЫБРАЛ СЕБЕ ЖИЗНЬ САМ. ЕСЛИ НЕ С ДОБРОМ А СО ЗЛОБОЙ ТОЧНО СВИХНЁШЬСЯ.

Ответить
1
Bmx9d9lskwy
Константин Попов 11 октября, в 11:56

Дай бог ему здоровья душа у него чистая животных любит живёт в лесу а животных не обижает таких людей очень мало.

Ответить
2
5jikf486bx8
Roman Tyrin 11 октября, в 11:16

а мне лично нравится такая жизнь.

Ответить
0
Денис Займов 13 октября, в 18:22

Мне тоже

Ответить

Все комментарии